Здесь все рядом - Анна Викторовна Дашевская

Часть 7. Под покровом снега

Две недели прошли без особых событий.

Ну, то есть, с событиями, конечно, мы же все живые люди, радуемся и огорчаемся, делаем глупости и совершаем поступки, просто работаем и в меру сил отдыхаем. Но ничего неожиданно важного, с моей точки зрения, не происходило.

Я съездила в Москву и поговорила с мамой. Вроде и ни о чём серьёзном не беседовали, а как-то гора с плеч свалилась; мама повеселела, планировала на зимних каникулах приехать в Бежицы, и даже, может быть вместе с Сергеем Валерьевичем.

Бекетов в воскресенье встретил меня в Твери и довёз до дому. Расцеловал тётушку в обе щеки, вежливо раскланялся с Эсфирью и увёл меня кататься на мотоцикле по ледяному полю. Страшно было, как никогда в жизни, но я даже не очень визжала. Во всяком случае, по словам Стаса.

Из больницы дядю Мишу выписали ещё через неделю. Подозреваю, что платные палаты в нашей больнице используются не слишком часто, так что пациента, готового выложить живые денежки за отдельный туалет с умывальником и возможность не слушать ночью чужой храп, носили на руках. Он посвежел, стал похож на знакомого мне настройщика и немедленно куда-то уехал. Куда – не сказал. Впрочем, с какой стати он стал бы мне докладываться, какие дела и заботы влекут его прочь из тихого городка?

Кстати, в его тайниках лежали Две коробки, похожие на обувные, чёрная, побольше размером, и серая, завёрнутая в газету. На газете стояла дата – 19 февраля 1990 года. Всё это я сложила в ту же банковскую ячейку, где коротали время доставшиеся от бабушки балалаечные раритеты. На мой вопрос, вернуть ли секретные материалы владельцу, он усмехнулся и ответил:

– Пусть полежат. Есть не просят.

Ну, и пусть лежат…

Эсфирь сходила к директору нашей школы и побеседовала. Я при этом разговоре не присутствовала, у меня был урок в любимом шестом классе, но о разговоре подруга, конечно, доложила. Ей предложили испытательный срок на два месяца, до весенних каникул. А потом – по результатам. Если возьмут на постоянную работу, то будет и служебная жилплощадь, не дом, конечно, а квартира в одной из пятиэтажек. Эсфирь задумалась и уехала в Москву на следующий же день.

– Не вернётся, – авторитетно заявила тётушка в тот же вечер. – Она думала, получит всё и сразу, а не вышло.

– Кто знает, – я бы пожала плечами, но была занята, красила правый глаз. – Там у неё тоже не мёд с сахаром: с работы пока не уволили, но могут после Нового года попросить, квартира арендная, муж бывший… А здесь хотя бы цены на жизнь ниже, и намного. Посмотрим.

– Посмотрим, – согласилась Розалия.

И больше мы об Эсфири не говорили.

А, нет, вру: в тот же вечер о ней спросил Стас.

Собственно говоря, красилась я во вторник по поводу, а не просто так: в Бежицах открылся бар. Не пивная забегаловка, а настоящий бар, при ресторане в лучшем (он же единственный) отеле города, с баристой-турком и сильно накрашенной блондинкой-официанткой в мини-юбке. И нас с Бекетовым, как видных граждан города, пригласили на открытие. Почему уж решили открыться во вторник, а не в пятницу, я не знаю, но мы, разумеется, не стали отказываться.

Что ж, дайкири оказался весьма на уровне, а музыка звучала ровно на той громкости, чтобы не бесило во время разговора и можно было потанцевать, если захочется. Да, и кофе! Кофе, сваренный белозубым усачом, был выше всяких похвал! Лучше даже, чем тот, что варила Эсфирь.

Вот тут-то Бекетов и поинтересовался, куда пропала моя гостья.

– Уехала, – я пожала плечами. – Может, и вернётся после Нового года, ничего не говорила. Расскажи лучше. откуда у нас взялся такой экзотический бариста?

– Приехал из Твери, откуда тут все берутся? Девицу привёз с собой. Ещё, по слухам, привёз большую клетчатую сумку с турецким кофе и бутылки с какими-то настойками. Они сняли дом тут рядом, на улице Шишкова…

– Здесь всё рядом, – меланхолично сообщила я. – Посмотрим, надолго ли нам это счастье.

И мы снова пошли танцевать.

Так вот, две недели, или даже чуть больше, ничего не происходило. А вот ближе к середине декабря посыпались всякие события.

Для начала, нашу школу закрыли на карантин: у троих ребят обнаружили корь. Конечно, каникулы увеличились на две недели, но новогодний праздник, который мы готовили уже два месяца, отправился псу под хвост! То, что дети огорчены, я увидела ясно по их опрокинутым личикам, но и спорить с медициной было невозможно. Поэтому пошла к директору и предложила перенести празднование на Старый Новый год. Ну, раз уж нам так повезло, и в нашей реальности праздники удваиваются, странно было бы этим не воспользоваться!

Поскольку каникулы у меня стали больше – а зарплата, замечу, уменьшилась – я решила заняться всем тем, что откладывала с момента переезда в Бежицы, а именно, закончить с бабушкиным наследством. Завершить, наконец, вопрос с содержимым банковской ячейки, встретиться с господином-обладателем бархатного голоса, перевести на своё имя деньги с банковского счёта… Да, и ещё же исторические изыскания! Ну ладно, диск с газетными материалами я в Москву возьму. Но вот городской архив, куда я так и не добралась, никак не прихватишь. Значит, решено: два дня полностью посвящаю городскому архиву. За два коротких визита в его структуре – там, где она была – я более или менее разобралась, значит, можно провести время с пользой.

Тётушка же, узнав о внеплановых каникулах, неожиданно обрадовалась. Ну, её тоже можно понять: новогодних праздников в школе с одними и теми же музыкальными фрагментами и хоровыми песнями она видела за время своей работы очень много. Обойтись один раз без дворника Василия Карповича в роли Деда Мороза сумеет, не заплачет.

– Раз свободы у нас стало так много… – сказала она.

– А денег так мало… – подхватила я.

– Ерунда, – отмахнулась Розалия. – Деньги я почти и не тратила в последние годы. Много ли мне надо? Так вот, я взяла себе путёвку в санаторий. Как раз в поликлинике предложили по пенсионерской квоте.

– Супер! Опорно-двигательный?

– Нервно-паралитический, – передразнила она. – Обыкновенный санаторий, общего профиля. Буду принимать жемчужные ванны, гулять в лесу и кокетничать с бодрыми старичками.

От решения до его исполнения у тётушки было рукой подать, так что четырнадцатого декабря она мне сообщила новость, а шестнадцатого уже и уехала, как раз до Нового года. Я же размышляла, встречать праздник в Москве с мамой, или вернуться в Бежицы и отметить с Розалией,