Танцы на осколках (СИ) - Юлия Пасынкова

- Смотря что, - отозвался воин и уставился на темный силуэт рядом.

- Когда у вас появится шанс, то бегите, ладно? Меня оставьте и бегите. Посмотрим правде в глаза: с перебитыми ногами я недалеко уйду, а быть вам обузой не желаю. Только вот Катерина… Она не захочет меня оставить, поэтому я прошу тебя: хватай ее и тикай. Пообещаешь?

Брест, помедлив, ответил:

- Обещаю.

- Хорошо, - спокойно сказал Гера и, неловко соскользнув, устроился на полу.

Некоторое время стояла тишина, прерываемая лишь храпом воровки. Брест не спал, прислушиваясь к звукам снаружи, и размышлял о своем. Гера, лежа на земляном полу, вскоре засопел, и наемник остался один. Он сидел, не шевелясь, и наблюдал за спящими. Бог даст, через пару часов все выберутся на волю.

***

Казалось, наемник совсем не спал, а только смежил веки, как рядом в деревне пропели петухи. Он встрепенулся и сел, оглядевшись шальным взглядом. В хате было темно. Остальные еще спали, развалившись в разных углах избы.

- Подъем, ребята, сейчас тринники проснутся, - негромко позвал их Брест.

Пленники зашевелились и начали просыпаться. Кто-то тер сонное лицо, кто-то разминал затекшие мышцы. Мурка поднялась и постаралась взглянуть на свою спину, изворачиваясь и так и сяк. Милка поднялась следом:

- Дай, я гляну.

Она поднесла свой нос почти вплотную к коже, стараясь разглядеть хоть что-то. Потом аккуратно провела пальцем:

- Похоже, все зажило, только рубцы корявые остались.

- ..оже  ..аживу.., - прошепелявила воровка. Она попробовала язык зубами и тяжело вздохнула: еще не вырос.

Брест прирос ухом к двери и сжимал в руке нож. Деревня уже проснулась. Людские голоса доносились со всех сторон, где-то слышался плеск воды и тихое ржание коней. Иногда среди шума, можно было различить грубые нотки священника.

К наемнику подполз Гера и уселся рядом. Мурка, пользуясь темнотой, старалась развернуть куски ткани от старого белья служанки и хоть чем-то прикрыться. Но тряпка застыла картонным куском запекшейся крови. Девица, изломав, повязала ее вокруг бедер и, сложив руки на груди, подошла к месту сбора. Милка уже была около мужчин и слушала объяснения Бреста.

Наемник, закончив объяснять, опять прислушался к звукам. Прислонившись ухом к дереву, он поднял руку, приказывая всем молчать. Все боялись даже пошевелиться. Мурка стояла рядом натянутая, как струна, и, закрыв глаза, тяжело дышала. Она опустила руки и, сжимая и разжимая кулаки, нагнетала кровь и адреналин в мышцы. Рядом раздалось возмущенное сопение Милки и негромкое покашливание Геры. Прежняя открыла глаза: Брест в упор пялился на ее голую грудь.

- Я же мужик, - пожал плечами наемник, но все же повернулся к двери другим ухом.

Мурка опять сложила руки на груди, переминаясь с ноги на ногу. Мужчина продолжил слушать, вращая в пальцах нож. Вскоре он напрягся:

- Болотники зашли в часовню. - Констатировал Брест, - Ну что, понеслась?

Он отошел от двери и занял выгодную для метания точку. Девки заголосили в унисон что было сил, Гера заорал вместе с ними и начал стучать слабыми руками по двери. Мурка принялась колотить по доскам, кроя матом всех богов. Таким гвалтом они переполошили бы всю деревню, но в часовне уже начались песнопения и их почти не слышали. Орать пришлось добрых пять минут, пока пара мужиков не услышала  их вопли.

- Они идут, - просипела Милка, успевшая сорвать голос. Она оторвалась от щели и откатилась в сторону.

В дверь с обратной стороны бухнули кулаком:

- А ну тихо там, паскуды, Владыка с вас шкуру спустит!

- Шел бы ты на хер со своим владыкой и Тремя, - огрызнулся Брест, - Я с тебя с самого сейчас шкуру спущу.

Он напрягся, как пружина, и приготовился к стычке.

- Открывай, доставим этого говоруна к утреннему молебну. В назидание другим грешникам, - за дверью убирали бревно, - Ну-ка, остальные прочь, а то утыкаю стрелами, как ежей.

 Дверь открылась, в проходе стоял незнакомый мужик с мечом, позади еще двое, вооруженные арбалетами.

- Эй ты, нечисть, а ну на выход! – скомандовал ближний, вглядываясь в сумрак.

Он хотел еще что-то сказать, но не успел, в горле торчала рукоятка перочинного ножа. Хрипящее тело стало заваливаться внутрь. Воровка выскочила из-за стены за выпавшим из мертвых рук мечом. Но опоздала: в плечо вонзился арбалетный болт, второй прошел мимо. Девка резко вскинулась и бросилась к одному фанатику. Тот судорожно пытался перезарядить оружие, но не успел. Воровка с силой хлопнула ему по ушам. Мужик выронил самострел и упал на колени, зажимая голову. Брест выскочил из избы, подбирая меч.

- Не дай ему уйти, - взвизгнула девка.

Второй стрелок со всех ног мчался в часовню. Наемник на бегу швырнул в него оружие. Меч, крутнувшись в воздухе, ударил тринника по затылку. Мужик от удара растянулся на земле. Мурка, схватив арбалет, саданула древком оглушенного мужика. Послышался неприятный хруст, и мужик упал лицом вниз, дернулся и затих. Девка перекинула оружие наемнику. Брест отточенными движениями взвел стрелу и пустил ее в убегающего мужика. Болт вошел между лопаток и застрял, уложив болотника обратно на землю. Из часовни по-прежнему доносилось пение, и звуки потасовки не смогли заглушить стройный хор голосов.

- Бегите, пока они не хватились мужиков, - гаркнул Гера.

Он выполз из избы и, привалившись к стене, замахал Милке. Служанка, выбежав наружу, понеслась со всех ног по дороге из деревни. Брест перехватил взгляд Прежнего и, кивнув, бросился за Катериной. Но та и не думала спасать друга. Воровка, потеряв на ходу набедренную повязку, подскочила к двери в их темницу и, схватив подпорку, побежала обратно.

- Какого лешего ты делаешь?! – завопил Гера, - Беги, дура!

Брест попытался схватить девку, но получил бревном по дых и согнулся, хватая воздух. Мурка ничего не видела кроме часовни. Она не чувствовала стрелу в плече, ей было плевать на наготу. Она бежала ослепленная холодной яростью. Адреналин в крови подгонял сердце, а в ушах нарастал шум. С силой вогнав подпорку к дверям часовни, воровка побежала за второй. Вытащив из ближайшего дровяника большое полено, она воткнула его в землю рядом. Пение внутри прервалось. Люди загомонили и начали стучать в двери. Раздались недоуменные крики.

- Господи, что же она делает… - прошептал Гера, не в силах ее остановить.

Девка, накрепко подперев все двери, понеслась в ближайший дом. Быстро отыскав там огниво, она выбежала наружу. Рядом с домом стояла тачка, доверху груженная торфом. Подхватив ее за ручки, Мурка молча, лишь громко сопя, потащила ее к входу в часовню. Из церкви доносились испуганные крики. В дверь колотили, так что сотрясалась стена, но болотники сделали сруб на совесть, и доски держали удары. Девка вывалила горючую смесь под дверь и чиркнула огнивом. Торф тут же занялся. Тонкие струйки дыма поползли под дверь, огонь маленькими язычками пробовал дерево на вкус и вскоре перекинулся на желанную добычу. В дверь начали колотить пуще прежнего, послышался женский плач.