Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера - Алексей Шерстобитов

«СТАС». 1993 ГОД

После двух часов езды подъехали к высокому каменному забору. Ворота открылись, и мы оказались в довольно просторном дворе двухэтажного здания из белого силикатного кирпича свежей постройки, продуманной, с несколькими выходами, одетыми в металлические двери, полностью обустроенном и находящемся уже, несмотря на привередливость приёмки, в эксплуатации. Эксклюзивность отделки блистала не во всех комнатах, лишь в тех, где часто были хозяин и супруга: спальня, кабинет, кухня, зал, ванные. В остальных-просто и аккуратно. Особенно интересен был зал — каминная стена и камин которого полностью выложены из малахита, с соответствующей отделкой «под золото». Мраморный, с гранитными вставками пол, всё оттенённое зеркалами, — оставило впечатление, но не память об остальных мелочах. Мой камуфляж и «каркараны» на высокой шнуровке, были явно «не в тему», но ничего не испортили, зато пригодились позже.

По всей видимости, это была очередная реклама возможностей, но не очень сильно подействовавшая. После чая, откланявшись хозяйке, мы продолжили путь. Кстати, соседями оказались братья Пылёвы — их дома были практичнее и, соответственно, поскромнее. Пока поскромнее, при живом ещё Григории, а именно в его жилище мы находились. Через 40 минут, переехав в конце пути железнодорожный переезд, остановились у лесного массива, дальше путь был пешком, около двух километров. Гриша ориентировался удивительно легко — подумалось, что, должно быть, для него это знакомая местность. У каждого в удобном для него месте был пистолет, хотя лично я в неизвестные поездки, особенно на природу или дачу, всегда брал второй, хорошо спрятанный. Это был уже видавший виды ПМ Левона, о котором никто не знал. Отдав первый, скажем, при лазании по дереву, можно было легко проверить намерения попутчиков, а заодно показать своё доверие им. Всегда срабатывало, и всегда на все сто.

На сей раз вышли на опушку леса, вдали, метрах в трехстах, виднелся посёлочек или деревня, открывающийся редким для того времени большим красным кирпичным домом с дорогой крышей и с деревянным строением, похожим на баню. Указывая именно на них, Гусятинский дал понять, что это дача Стаса, а как он сам выглядел, ещё предстало узнать. За пару часов я обошёл всё вокруг, где бегом, где, залезая на деревья, промок и измотался, передвигаясь по «пересечёнке». Парни со мной, естественно, не пошли. Для окончательного мнения необходимо было понять, как это выглядит в сумерки и ночью. Забравшись на развесистую ель и найдя там удобное место из веток для наблюдательного пункта, стал дожидаться заката.

Усевшись так, чтобы не затекли ноги, постарался думать о чём-то приятном. Вспоминалось, как полгода назад или чуть больше, в одном офисе, не то чтобы познакомился, а просто поговорил с одной юной особой. Её лицо, обрамлённое светловолосой чёлкой и двумя косичками, никак не выходило из головы. Разница в возрасте была ощутимая, но меньше десяти лет. Что-то в ней притянуло и не отпускало. Не особенно поначалу придав этому значение, несколько позже снова увидел её, что-то «бзынькнуло» в сознании — почему бы нет? Спросив, словно между делом, когда она свободна и не откажется ли от предложения посетить какой-нибудь ресторан или что-нибудь на её вкус, получил утвердительный ответ и — надо же! — совершенно обворожившую меня улыбку. Я смог позвонить не сразу, а лишь недели через две, не имея достаточного времени для ухаживания (а по-другому не интересно), хотя серьёзных отношений побаивался — не для моей жизни, а именно на это и указывала интуиция. Задачи, которые ставил Григорий, были часто нереальными, в основном из-за им разрабатываемых фантастических планов. Много я потратил сил, что бы победить эту, сталинско-гитлеровскую, самоуверенность, пока он понял, что гораздо лучше мои, уже приведенные в действие планы, выставлять как свои перед «Иванычем». Зачем-то ему это было нужно, а мне, в общем-то, безразлично.

Одно, не совсем удачное мероприятие, проведённое по просьбе «Сильвестра» мною, но в пожарном порядке и по чужому плану, принесло мне повышение рейтинга, жигули белого цвета 2107 — первую в моей жизни машину — и небольшую сумму в денежном эквиваленте. Позже я просил не привлекать меня на подобное, потому что откровенно считаю самым лучшим экспромтом тот, что был заранее подготовлен и, конечно, лично. А потом нужно чётко понимать, что «влезая» в чужую кухню, очень просто выйти из неё «вперёд ногами».

Однако Тимофееву всё понравилось, и он даже просил Гришу познакомить его со снайпером, но пока я отпирался, зная, что моё желание не встречаться совпадает с Гришиным, который боялся «потерять» меня, но получалось это недолго, «авторитет» не любил ждать.

Сидя на дереве, удобно расположившись, изредка посматривая в подаренный Ананьевским бинокль фирмы Swarovski, только дарственной надписи не хватало (между прочим, практиковались награды в виде дорогих подарков за что-то выдающееся или полезное, от машин до пистолетов или, как в данном случае, бинокля — это производило впечатление на бойцов и у многих вызывало неподдельную зависть, слышал, были даже истории, подобные библейской между Каином и Авелем, за обладание ими). Я же всё продолжал вспоминать, с приятным ощущением теплоты, первый поход в ресторан, состоявшийся через два с половиной месяца после знакомства с обладательницей золотых косичек. Предваряющая его попытка оказалась не совсем удачной. И вот почему я потерпел фиаско. Учась управлять подаренными «Сильвестром» жигулями, уже напичканными магнитофонами, стеклоподъёмниками, деревянным рулём и так далее — всё как положено у новичков, — договорившись с мадмуазель, я мчался, как заправский чайник, по середине трамвайного пути в предвкушении вечера, но, как назло, забыл документы дома. К сожалению, обнаружил это не я, а представитель подвижного поста ГАИ, остановившего меня буквально в ста метрах от заветного дома. Откупиться, как ни странно, не удалось, видно, из-за отсутствия пока ещё опыта, и оставив паспорт на очередную фамилию, уже не помню, какую, я рванул за документами, а позвонить было некуда, ведь договаривались мы по рабочему телефону — мобильные тогда были редкостью, и первый появился у меня только через полгода. В результате, опоздал я на 40 минут. Прождав ещё полтора часа на оговоренном месте и утеревшись от «пощёчины», немного пожалел о потерянном времени — ведь следующий раз вряд ли получится скоро.

Оказывается, подождав 20 минут, она ответила на звонок кому-то другому и согласилась на встречу с ним. Заинтересованность во мне, кажется, налицо, но этот издевательский рассказ прозвучал из её уст гораздо позже, через несколько лет. На первом же удачном свидании, мы наслаждались живой классической музыкой в бывшем тогда итальянским рестораном, в гостинице «Олимпик плаза». Вечер явно удался, красное вино и капучино были хорошей прелюдией лёгкого и пугливого поцелуя при прощании около её подъезда. После этого было ещё несколько свиданий, в конце концов, растопивших цветами, «Сангрией» и, смею надеяться, хоть какой-то привлекательностью моей и моих ухаживаний сердце юной музы. Не помню уже, кем я представился, важно другое — я был влюблён и, кажется, навсегда, а раз так, и она согласится стать спутницей моего непривлекательного существования, то врать мне придётся постоянно и до скончания дней.

В моей жизни это поменяло многое, и, прежде всего — отношение к самой, пардон за тавтологию, жизни. О таких мелочах, как, скажем, забывчивость убрать пистолет из-под подушки, а потом долгие объяснения, что это и зачем, я и не упоминаю…

Примерно всё было понятно. Слезая с дерева, подумалось: пойти бы сейчас в другую сторону и потеряться, появившись лишь спустя лет десять, а то и позже. Но что дальше? НЕВОЗМОЖНО! И точка.

Приятно было идти через ночной лес. Он, живущий до и после моего прохождения, затихал, прислушиваясь к каждому моему шагу, но стоило замереть на 2–3 минуты, и местные обитатели начинали копошиться. При ухудшении видимости утончался слух, и скоро я услышал работающий двигатель или, точнее, фыркающий своеобразно глушитель. Жизнь не давала передышек и не соглашалась на перемирия. Чётко понимая, что многое зависит от меня, последствия всё же меня пугали. Если бы происходящее влияло только на мою судьбу, я бы не задумывался и, вполне может быть, начал бы с того, что застрелил этих двоих, праздно болтающих с моим пистолетом в кармане: Павла и Григория. Вряд ли бы это что-нибудь дало, да и вряд ли окончилось бы этим. Я был несвободен — почти раб, с мнением которого считались и неплохо обеспечивали. Но к этому примешивались скрытность жизни, риск, неясность понимания чужих мотиваций, куча запретов и совершенный безпросвет непонятно, на сколько лет вперед, а может, и на всю жизнь. Если она не оборвется в каком-нибудь лесу…

Вынув неизвестный находящимся в машине ПМ, постучал им в окошко — пусть знают, о том, что я всё продумываю наперёд и всегда имею запасной вариант, — и полез греться по дороге в «берлогу», потому что дома у меня не было уже два года. Усиленно держась за семью, я всё дальше от нее удалялся и где-то, в глубине души, был этому рад. Чем дальше от меня, тем безопасней для них. Я не имею права на семью! Но оставалось понять, на что же всё-таки имею — неужели только на выстрелы и на выбор места для его производства? Хотя и это уже было немало. Со временем я мог выбрать любую цель, настолько любую, что мог назначить на ее место Григория, нужно было только дождаться момента. До этого осталось не так долго.