Четыре Ступени (СИ) - Елена Квашнина

Галина Ивановна оказалась личностью не хмурой, скорее, строгой и сдержанной. Абсолютное воплощение обожаемого Светланой английского стиля. Высокая, сухощавая, с чуть задранным подбородком, с прищуренными, как бы смотрящими на окружающих сверху вниз, глазами. Натурально светлые, гораздо светлей, чем у Светланы, еле заметного пепельного оттенка волосы были гладко зачёсаны назад, собраны на затылке в оригинальной укладки пучок. На висках топорщились короткие пушистые прядки, выбившиеся из причёски. Они, наверное, раздражали Галину Ивановну, так как завуч постоянно автоматически поднимала руку и делала попытки вернуть прядки на положенное им место. Ещё Галина Ивановна постоянно поправляла очки. Нос у Хмуры был совершенно прямой. Просто классически прямой. Очки в тонкой золотистой оправе всё время норовили, как по ледяной горке, скатиться к самому кончику носа. Мелкое очковое хулиганство вносило элемент некоторого оживления в облик Галины Ивановны. В общем, Светлане завуч понравилась, поскольку соответствовала уже сложившимся представлениям о толковой и профессионально успешной женщине. Она понравилась Светлане значительно больше после того, как Лев Яковлевич, извинившись, покинул их, и Галина Ивановна стала вводить Светлану в курс дела. Всё, что она говорила, было коротко, точно, по существу. Никаких тебе лирических отступлений. Ужаснуло лишь количество обязанностей, перечисляемых и толкуемых завучем. Светлана торопливо записывала их к себе в блокнот. В какой-то момент не выдержала, подняла голову и против воли жалким голосом спросила:

- Я смогу всё это успеть? Я справлюсь?

Галина Ивановна улыбнулась снисходительно:

- Ну, мы-то на что? Поможем, покажем. Поддержим на первых порах. Хотите, я лично возьму над вами шефство?

Светлана хотела. Очень хотела. Наставник - вот оно. Вот то, чего ей, наверное, не хватало в жизни - умного и толкового наставника, способного посоветовать, объяснить непонятное, указать путь. Стоп! Ей и так всю жизнь указывали путь. Родители, Наталья, Алексей. Ни к чему хорошему чужое руководство не привело. Да, но это в жизни. А на работе наставник, безусловно, необходим. И Светлана кивала головой Галине Ивановне, как китайский болванчик. Были раньше такие безделушки. Давно, в Светланином детстве. У одной из маминых подруг на серванте стоял болванчик. Или сидел? Фарфоровая статуэтка сидящего китайца со свободно закреплённой головой. Тронь тихонько пальчиком голову китайцу, и она начинала качаться по принципу маятника, с постепенно затухающим движением. Тронь пальчиком и сделай два шага назад. Увидишь, что сидящий китаец кивает тебе головой раз, два, три… десять… пятнадцать… А потом замирает. И возникает впечатление, что болванчик заснул.

- Я сейчас познакомлю вас с председателем методобъединения. Замечательный специалист. Редкий. По всем профессиональным вопросам вы будете обращаться к ней. Но я прошу вас не брать с неё пример в остальном. К ней - только за методическими консультациями.

То, как завуч предварила знакомство с коллегой, немного встревожило Светлану. На что намекала Галина Ивановна? О чём хотела предупредить? Толком, тем не менее, не посвятила в суть претензий к редкому специалисту. И пока они шли на другой этаж, Хмура молчала.

Прозвенел звонок с урока. Началась большая перемена. Отовсюду на лестницу высыпали школьники. Галина Ивановна здоровалась с попадающимися им по дороге учениками, почти каждому делала какое-либо замечание. По мнению Светланы, каждый раз вполне справедливое. Школьники старались проскочить мимо побыстрее. Конечно, никому не хочется выслушивать чистую правду, если она неприятна. Светлана искоса поглядывала на спутницу. Галина Ивановна нравилась ей всё больше. Захотелось научиться быть такой же спокойной, собранной, сдержанной, отпускать такие же, весомые в глазах других людей, справедливые реплики. И Светлана невольно выпрямила и без того несутулую спину. Подбородок её медленно поехал вверх. Она вовремя спохватилась. Ещё подумают, что новая “англичанка” глупо подражает. Светлана не желала выглядеть глупой и смешной. Такой, какой она увидела председателя методобъединения.

Что знакомство с редким специалистом явилось судьбоносным, Светлана поняла лишь много лет спустя, когда, оглядываясь в прошлое, пыталась найти точку отсчёта, начало верной дороги. Ну да, дороги, сделавшей её действительно человеком, научившей страдать, любить, понимать и прощать. Сначала же и мысль не могла мелькнуть об исключительной важности для судьбы нового человека.

У распахнутой настежь двери одного из кабинетов как монумент, как скала, неподвижно стояла высокая дородная женщина. Вокруг неё мелким шумным прибоем плескалась разновозрастная ребятня, радуясь перемене. Шум, гам, отдельные громкие выкрики, беготня. Светлана моментально оглохла. Женщина-скала, в первую же минуту привлекшая её внимание, вдруг раскрыла рот и гаркнула, легко перекрывая шум:

- Переверзев! Ты промахнулся! Подними свою бумажку и попробуй ещё раз, мазила.

Галина Ивановна поморщилась. А Светлана глазами поискала в толпе незнакомого пока Переверзева. И к собственному удивлению, обнаружила. Щуплый, похожий на обезьянку мальчишка лет двенадцати корчил обиженные гримасы женщине-скале. Можно было подумать, что вот сейчас она обидится. Подойдёт и возьмёт проказника за ухо. Или вмешается завуч. Ничего подобного. Галина Ивановна наблюдала, замерев в сторонке, не вмешивалась. Наблюдали вместе с ней и многие другие в коридоре.

Женщина-скала сложила пухлые руки на приличных размеров груди и столь презрительно усмехнулась, что Переверзев не выдержал. Шмыгнул носом, подбежал к пластиковому ведёрку для мусора и поднял валявшийся неподалёку бумажный комок.

- Давай, давай! - зычно подбодрила женщина-скала. - С прежней позиции, пожалуйста. Нечего задачу облегчать. Не позорься.

- Галина Ивановна, - робко поинтересовалась ничего не понимающая Светлана. - Что это такое? Что происходит?

Завуч, холодно созерцавшая происходящее, ответила, даже не повернув к Светлане голову:

- Точно не знаю. Могу лишь предположить. Вероятно, Переверзев на бегу попытался выбросить бумажку в мусорное ведро и не попал. Людмила Семёновна, как дежурный учитель, должна была заставить его поднять бумажку, выбросить в ведро. Да ещё и наказать при этом. Что она, вероятно, сейчас и делает. Своими собственными оригинальными методами. Вы потом её объяснения послушайте. Куда больше удивитесь.

Переверзев тем временем отошёл назад, придирчиво измеряя взглядом расстояние. Остановился на незримой черте. Потоптался, размахнулся и кинул бумажный комок в ведёрко. Не попал. Обернулся к Людмиле Семёновне. Та тряхнула копной тёмно-каштановых, крупно завитых кудрей. Громогласно пообещала: