М.Ю. Лермонтов. Фантазии и факты - Оксана Николаевна Виноградова

И, надо сказать, спектакль удался: Лермонтова на века обвинили в преступлении, да еще в таком, за которое христиан лишают православного погребения.

Главный подозреваемый. Соучастники

Закидывайте камнями.

Главный подозреваемый, а точнее, подозреваемая, – это Эмилия Александровна (Клингенберг – Верзилина – Шан-Гирей).

Пофантазируем.

15 июля 1841 года была хорошая погода. Солнце. Тепло. Туча, обещавшая дождь, ниспослала ливень и громы только к шестому часу вечера.

Еще 13 или 14 июля в компании курортной «золотой молодежи» была договоренность о том, как они проведут 15 июля. Известно было, кто поедет с утра в Железноводск, кто идет на вечерний бал, кто желает поохотиться (и, надо думать, эта идея инициирована убийцей). Эмилия с матерью (которой, между прочим, всего 43 года и которая посвящена в планы Эмилии) едет к завтраку или обеду в Шотландку, чтобы встретиться там с теми, кто будет охотиться: у Верзилиных днем «по плану» охота. Надежда с симпатичным ей Николаем Мартыновым отправляется с ними. Но все они не выезжают одновременно: Надежда с Мартыновым, верхом, уезжают чуть ранее Эмилии и ее матери. Здесь опять отступление от правил приличного поведения. Но если учесть, что «ответственность за "честность" дворянки несла её семья»188, не так уж Надежда и рисковала.

После отъезда Мартынова и Надежды Верзилиной Эмилия с матерью заходят в комнату Мартынова. Эмилия заряжает ружье (это занимает, возможно, несколько минут), используя патрон из газыря мартыновской черкески; возможно, взводит пистолет (усилие около десяти кг), берет подготовленное оружие и черкеску, садится с матерью в беговые дрожки, чтобы незаметно и надежно спрятать там до вечера то, что не предназначено для чужих глаз. Дрожки необходимы: если поехать верхом, то черкеску и оружие трудно спрятать. В дрожках это получится лучше. Разумеется, женщины прихватили и свое личное оружие, которое будут демонстрировать всем на охоте.

После обеда Надежда Верзилина продолжает прогулку тет-а-тет с Мартыновым (думается, мать дала Надежде нужные советы) совсем в том же духе, что и Лермонтов с Быховец. Эмилия, получив на обеде незаметно для других уверения Лермонтова вернуться в Пятигорск в начале шестого вечера и поинтересовавшись, какой тот дорогой будет возвращаться после гуляния с Быховец, возможно, даже просит встретить их с матерью дрожки ближе к Пятигорску, чтобы «кое-что» приватно обсудить. Возможно, что-то насчет его друга Мартынова и Надежды.

Лермонтов обещает встречу.

Около пяти часов (Быховец вспоминает, что расстались в пять; скорее всего, в пятом часу, ближе к пяти), расставшись с Екатериной Григорьевной, Лермонтов в ожидании экипажа Верзилиных едет по дороге к Пятигорску.

Видит в стороне привязанные к кустам дрожки, недалеко от них, в траве, – лежащую на спине Эмилию с оружием в руке (курок взведен заранее: либо в комнате Мартынова, либо в ожидании на дороге Лермонтова). Наличие оружия в руке убийцы не вызывает вопросов и удивления: все охотились, о чем Лермонтов знал. Мать Эмилии взывает к Михаилу Юрьевичу, прося помощи: дескать, дочери плохо.

Лермонтов, желая помочь, слезает с лошади, подходит к Эмилии, и та нажимает указательным пальцем на спусковой крючок пистолета (усилие всего два кг). При таком варианте развития событий траектория пули и расстояние будут соответствовать параметрам, установленным экспертами: выстрел произведен с земли с расстояния не более двух метров, а если точнее – «смертельный выстрел производился с удаления около 74 см от дульного среза до тела жертвы, т.е. практически в упор»189.

Обратим внимание на интересную информацию о ранении Лермонтова в работе И.А. Лебедева:

Раневой канал расположен под углом 45° по отношению к вертикальной оси тела, и к тому же специалистами отмечена его большая длина. Медик-судэксперт В. Стещиц и криминалист И. Кучеров пришли к выводу, что стреляли сбоку. Вообще о топологии ран Лермонтова осталось лишь краткое описание врача Барклая де Толли, где сообщается, что пуля попала в правый бок и вышла из плеча: «от неё мгновенно на месте Лермонтов помер» <…>.

Рана в правом боку Лермонтова расположена очень низко, чтобы получить её, необходимо было или иметь карликовый рост, или располагаться ниже площадки. В. Стещиц и И. Кучеров добросовестно исследовали все варианты, на которые указывали их оппоненты (а это были ведущие лермонтоведы во главе с И. Андрониковым, которые с удивительным упорством «почему-то» не хотели признать правоту специалистов!), и пришли к единственному решению – при определении точки выстрела оказалось, что он произведён с земли с расстояния не более 2-х метров! <…>

Перед исследователями дуэли возник ещё один, на первый взгляд неожиданный, вопрос. Какое из отверстий считать входным, а какое – выходным (а проф. Шиловцев вообще утверждал, что пуля застряла в мышцах левого плеча). В. Швембергер, В. Стещиц и И. Кучеров с оговорками склонились к тому, что «входное» – левое отверстие, так как оно всё же меньше. И, поставив себя перед изначально ложной дилеммой или-или («левое или правое»), пошли по пути противоречий со своими же выводами (которые были выполнены профессионально)190.

(Вопрос о том, какое отверстие считать входным, возник после «воспоминаний» Васильчикова о ране Лермонтова, которая «дымилась». Дымиться входное отверстие не может, и это дополнительно указывает на сказочность повествования «секунданта».)

Карпенко и Прищеп полагают, что Лермонтов был наедине с убийцей: поэт верхом, убийца – пешим. Однако в таком случае убийца не может спрогнозировать поведение лошади Лермонтова (разве что держать ее лично): лошадь могла бы понести. Это первое. Второе: убийца должен был бы приехать сам на чем-то. Допустим, тоже на лошади, которую желательно было бы к чему-то привязать (кто знает, может, и его лошадь испугается). Но тогда (если представить убийцу мужчиной) нельзя сказать, как поступил бы Лермонтов, увидев хоть стоящего, хоть лежащего вооруженного мужчину, поодаль которого привязанная лошадь. И третье: зачем тут вообще черкеска. Убийце вдруг стало жарко? Кроме того, Лермонтов, не раз попадая в засады и благополучно обезвреживая горцев, если б только увидел, что какой-то мужчина направляет на него дуло пистолета, без сомнения, насторожился бы и не дал убить себя так просто. Но если предположить, что убийца – женщина, да к тому же лежит на земле, то тут, представляется, Лермонтов без сомнений сходит с дороги, не предпринимая никаких мер предосторожности, и подходит к убийце предельно близко. Эмилия, приподняв кисть руки, направляет дуло вверх и стреляет. Пороховые газы в этом случае пойдут, скорее всего, по направлению ствола (т.е. практически в землю) и вряд ли «закоптят» лицо, о возможности чего (если стрелять стоя с вытянутой вверх рукой) предположили специалисты.

Эмилия ничем не рисковала. Если бы оружие не сработало или просто ранило Лермонтова, т.е. если по каким-то причинам убить бы не удалось, можно сказать: выстрелила нечаянно в полусознательном состоянии.