Проверка на дорогах. Правда о партизанской разведке - Георгий Иванович Пяткин

если он мне почти в отцы годился? Он уже двадцать лет работал врачом, участвовал в советско-финляндской войне, а эту начал командиром медсанроты 245-й стрелковой дивизии. Она сражалась в очень тяжелых боях летом и осенью сорок первого года и попала в окружение под Демянском…

А дальше – концлагерь для военнопленных в Старой Руссе, злющие собаки и три ряда колючей проволоки, сыпной тиф и дизентерия, голод и жажда. Знаменский тоже сгорал в тифу, но его спасли товарищи по медсанбату. Затем в январе сорок второго его перевезли в Порхов и поместили в специальный лагерь для штрафных военнопленных, партизан и переболевших сыпным тифом. Отсюда он выбрался в гробу – вынесли вместо умершего пленного красноармейца. Долго выхаживали его в порховском лазарете, где работали наша военнопленные врачи. Уже в бригаде у Александра Алексеевича произошла совершенно удивительная встреча. Его узнал боец, который в ящике для покойников перевез Знаменского из концлагеря в лазарет. Оказывается, позднее он тоже бежал к партизанам.

…Всего день приходил в себя доктор на новом месте. А на следующее утро он уже был в строю. И как обрадовались партизаны известию, что появился в бригаде врач. Словно все заботы о здоровье можно было возложить на этого спокойного, уверенного человека, отлично знавшего свое дело. В этом партизаны убедились, когда в первую же неделю он сделал несколько сложных операций. Туго было с лекарствами, недоставало инструментов. В дело шли даже бумажные бинты, хотя они плохо заживляли раны. Потом на бинты стали разрезать парашютную ткань. Медикаменты присылала Большая земля. И спасибо Саше Котовской, которая тоже провела рискованную операцию, добывая хирургические инструменты из порховской больницы.

Знаменский был безотказен – ведь он являлся не только нашим доктором, но и единственной скорой помощью на десятки деревень: в партизанской республике шли к нему и стар и млад. Вызовы были самые неожиданные – плохо стало раненому партизану, надо принять роды, заболел ребенок.

Осталось у Знаменского на Псковщине несколько крестников, которым сейчас уже за сорок, есть у них свои дети, а может быть, даже и внуки. И не знают они, что обязаны своей жизнью партизанскому доктору. Были в его распоряжении одна лошадиная сила – трофейный конь, два ординарца да медсестра, которые помогали ему во время операций.

Многое забылось с той поры, но все же многое память цепко держит. Спустя годы после войны прислал Знаменскому письмо один из его пациентов – Иван Никонович Горев из города Гаврилов Ям. В военную пору ранило его в правую руку и обе ноги. Казалось, ампутация неизбежна. Но Александр Алексеевич даже в тех условиях сумел выходить солдата. И тот прислал ему свою фотографию с надписью: «Мои руки и ноги целы благодаря Вашим заботам, дорогой доктор!»

И осталась у Знаменского в память о партизанской службе короткая боевая характеристика:

«Военврач 2-го ранга Знаменский Александр Алексеевич, 1898 года рождения, прибыл в 1-ю Ленинградскую. партизанскую бригаду из плена (гор. Порхов).

За время работы при бригадной санчасти в должности ведущего хирурга показал себя энергичным, знающим работником, с большим вниманием относящимся к больным и раненым. Благодаря чуткому и внимательному отношению товарищ Знаменский вернул в строй до 600 человек раненых и больных партизан.

В трудных условиях полевой медицины тов. Знаменский произвел 75 операций, в том числе 20 сложных. Выезжая непосредственно к месту боев, тов. Знаменский оказывал неотложную помощь раненым сразу же после ранения и тем самым спас жизни многим партизанам.

За время нахождения в партизанах тов. Знаменский в амбулаторных условиях принял 1011 человек раненых и больных, не считая систематического осмотра во время обходов.

Обладая большой теоретической и практической подготовкой, провел семь семинаров с медперсоналом но повышению их медицинского образования. Тов. Знаменский пользуется большим авторитетом среди всего состава бригады.

Командир Л. П. Б. майор Степанов Комиссар Л. П. Б. майор Захаров 20.3.1944 г.».

Характеристика скреплена круглой печатью учебного пункта Штаба партизанского движения.

Очень обрадовался я, когда разыскал Александра Алексеевича спустя двадцать лет после войны. Как и прежде, жил он в своем родном Угличе, работал главным врачом городской больницы. Написал мне о своей военной биографии. После расформирования партизанской бригады был ведущим хирургом госпиталей Ленинградского, 3-го Прибалтийского, 3-го Белорусского, 1-го Дальневосточного фронтов. Демобилизовался осенью 1946 года… Его боевой путь отмечен орденом Отечественной войны, а в послевоенную пору Знаменский был удостоен звания заслуженного врача РСФСР.

Из многих замечательных людей, которых довелось мне повстречать в жизни, Александр Алексеевич представляется образцом настоящего русского интеллигента, продолжателя дела тех земских врачей, которые всегда больше думали о других, чем о себе. Шутка ли, только в нашей бригаде Знаменский вернул в строй шестьсот штыков! А уж в Угличе его, конечно, каждый знает. Такие люди своей преданностью делу подают молодежи великий нравственный пример.

О том, как скромен наш доктор, можно судить по таким строчкам из его письма: «Я читал книгу Юрия Германа «Операция „С Новым годом”». В ней упоминается о порховском докторе Знаменском, но Павле Петровиче. Меня все спрашивают и даже пишут: «Не про вас ли это?» Но, судя по имени, отчеству и происхождению, тот Знаменский с дворянским прошлым – очевидно, это о ком-то другом».

Кстати, о книге Юрия Павловича Германа, где я фигурирую как чекист Локотков. Да, повесть написана на документальной основе, но не будем забывать, что это все же художественное произведение, в котором писатель свободно обращается с материалом, по-своему строит сюжет, расставляет акценты. Повесть окрашена в романтические тона, там немало вымышленных героев и ситуаций, что вполне естественно для литературного произведения. Больше того, Юрий Павлович задним числом придумал и название нашей операции – «С новым годом». На самом же деле она была безымянной хотя бы по той простой причине, что знали о ней всего несколько человек и проводилась она в условиях строжайшей секретности.

Почему я взялся за книгу? Дело вовсе не в одной операции, пусть даже совершенно необычной по своему характеру и дерзости, не в остром детективном сюжете, хотя и он имел место. Самое главное для меня – рассказать о людях, замечательных бойцах нашей бригады, которые приближали Победу, сражаясь в тылу врага с оружием в руках, а порой и без него. Это благодаря им фашисты на советской земле постоянно чувствовали себя как на пороховой бочке. Да, война была действительно народная: нам помогали все – от мала до велика, и мы гордились тем, что далеко за линией фронта алели флаги над сельсоветами в районах, где народные мстители восстановили Советскую власть.

Много лет