Воронята - Мэгги Стивотер

Персефона попросила добрым голосом:

— Садитесь.

А Кайла поинтересовалась недобрым:

— Что вы хотите узнать?

Мужчина занял свое место. Мора устроилась за столом напротив него с Кайлой и Персефоной (и волосами Персефоны) по обе стороны от нее. Блу, как всегда, просто немного отдельно.

— Я, пожалуй, не скажу, — ответил мужчина. — Может быть, вы мне скажете?

Сливовая улыбка Кайлы была положительно злодейской.

— Может быть.

Мора двинула свою колоду карт через стол к мужчине и велела перетасовать их. Он проделал это как с мастерством, там и с небольшой неловкостью. Когда он закончил, Персефона и Кайла сделали то же самое.

— Вам гадали раньше, — заметила Мора.

Он только издал неопределенный ворчливый звук, соглашаясь. Блу видела, что он думал, будто любая информация, которую он даст и позволит им сфабриковать толкование.

Мора придвинула свою колоду назад от мужчины. У нее была эта колода столько, сколько помнила Блу, и края были потерты. Это была стандартные карты таро, только столь впечатляющая, насколько она их сделала. Она выбрала и разложила десять карт. Кала сделала то же самое со своей колодой посвежее — она заменила их несколько лет тому назад после несчастного случая, который заставил потерять ее склонность к предыдущей колоде. Комната была достаточно тиха, чтобы слышать шелест карт по неровной, сучковатой поверхности гадального стола.

Персефона держала свои карты в длинных-длинных руках, глядя на мужчину длительное время. Наконец, она внесла только две карты, одну в начале расклада, а вторую в конце. Блу любила наблюдать, как Персефона раскладывает свои карты, текучее движение ее запястья и появление карты всегда заставляло это выглядеть как ловкость рук или движение в балете. Даже карты сами по себе казались более потусторонними. Карты Персефоны были немного больше, чем у Моры и Кайлы, и изображение на них было любопытным. Небрежные линии и размытый фон предполагали фигуры на каждой карте. Блу никогда не видела другой такой колоды. Мора как-то упомянула Блу, что было тяжело задавать Персефоне вопросы, на которые тебе абсолютно не нужны ответы, и Блу так и не узнала, откуда появилась эта колода.

Теперь, когда все карты были разложены, Мора, Кайла и Персефона изучали их. Блу пыталась как-то протиснуться, чтобы рассмотреть карты, которые они закрывали своими головами. Она старалась не обращать внимания, находясь так близко к этому мужчине, что он источал сильный запах мужского геля для душа. Такие обычно продаются в черных бутылях и называются как-нибудь вроде, БОДРЯЩИЙ или ОСВЕЖАЮЩИЙ или НЕПЕРЕДАВАЕМЫЕ ОЩУЩЕНИЯ.

Первой заговорила Кайла. Она перевернула три меча к мужчине, чтобы тот мог взглянуть. На её карте, три шпаги были скрещены на темном фоне и кровоточащие сердце, цвета её губ.

— Вы потеряли кого-то близкого.

Мужчина взглянул на свои руки.

— Я потерял… — начал было он, а потом прежде чем продолжить всё взвесил у себя в уме, — …много чего.

Мора поджала губы. Одна из бровей Кайлы придвинулась к её волосам. Они переглянулись друг с другом. Блу достаточно хорошо знала обеих, чтобы понять смысл этих переглядок. Мора спросила: «Что думаешь?» Кайла ответила, «Фигня». Персефона ничего не сказала.

Мора коснулась краев пяти пентаграмм.

— Обеспокоенность деньгами, — отметила она.

На её карте был изображен хромой с костылем, который шагал по снегу, а над ним красовалось витражное окно, в то время как женщина закуталась в шаль и держала руки под подбородком.

Она добавила:

— Из-за женщины.

Взгляд мужчины не дрогнул.

— Мои родители имели значительные ресурсы. Мой отец был вовлечен в бизнес-скандал. Теперь они в разводе и денег нет. И у меня.

Он сообщал это какой-то странной неприятной манерой. Сыпя безжалостно фактами.

Мора вытерла ладони о свои штаны. Она показала на другую карту.

— А теперь у Вас нудная работа. Может она и не так уж плоха, но вам она порядком поднадоела.

Его губы сжались в плотную тонкую линию, будто соглашаясь, что сказанное — правда.

Персефона прикоснулась к первой карте, которую она выложила. Рыцарь Пентаклей[20]. Человек одет в кольчугу и латы, взгляд его холоден. Он восседает на своем скакуне, держа в руке монету. Блу даже показалось, что если она внимательно присмотрится, то сможет разглядеть, что на этой монете изображено. Три кривых линий, длинный, похожий на птичий треугольный клюв. Рисунок, который она видела на кладбище, тот, что нарисовала Мора, и в журнале она тоже его видела.

Но нет, когда она пристальнее посмотрела, то это оказалась слегка изогнутая пятиконечная звезда. Пентаграмма, в честь которой и названа карта.

Наконец, заговорила Персефона. Её детский ясный голосок поведал мужчине:

— Ты что-то ищешь.

Голова мужчины дернулась в её сторону.

На Кайлиных картах рядом с Персефоной также выпали рыцари. Это было необычно, что на двух столах так похоже легли карты. Еще страннее было увидеть, что и у Моры на карте рыцарь Пентаклей. Три рыцаря, осматривающие холодными глазами владения простирающиеся перед ними.

Вновь три.

Кайла с горечью сказала:

— Вы готовы сделать все возможное, чтобы отыскать это. Вы долгие годы над этим трудились.

— Да, — резко сказал мужчина, удивив их всех своим жестким ответом. — Но как скоро? Найду ли я?

Три женщины вновь склонились над картами, в поисках ответа на его вопрос. Блу тоже заглянула в карты. Может она и не видела никакого знамения, но она знала значения карт. Её внимание переместилось от Башни, которая означала, что его жизнь кардинально изменится, к последней карте толкования, карте с чашами. Блу взглянула на свою нахмурившуюся мать. Не то, чтобы эта карта несла нечто отрицательное в своем толковании. На самом деле, это была карта, про которую Мора всегда говорила, что именно она представляет Блу, когда она делает толкование для себя.

«Ты — карта с чашами», как-то сказала Мора. «Взгляни на весь этот потенциал, которым наполнен кубок. Гляди, она даже похожа на тебя».

И вновь не обошлось одной картой с чашей. Как и в случае с рыцарями, таких карт выпало в толковании три. Трое молодых людей держали кубок наполненный возможностями, и у всех было лицо Блу. Выражение лица Моры становилось с каждой секундой всё мрачнее, мрачнее и мрачнее.

У Блу мурашки забегали по коже. Неожиданно, Блу почувствовала, как будто не было никакого конца судьбам, к которым она была привязана. Гэнси, Адам, это незримое место в магической чаше Нив, этот странный человек рядом с ней. Её пульс зачастил.