Прелестное создание - Бьюла Астор

— Доверься мне, — хрипло пробормотал он. Тяга к Бриджит, всю неделю, каждый день и каждую минуту не дававшая ему покоя, достигла апогея.

Бриджит не проронила ни слова, когда он увлек ее за собой на улицу, где усадил в машину. Молчала она и те двадцать минут, что заняла дорога до его дома, и тогда, когда Джером, поставив машину в гараж, вместе с гостьей переступил порог.

Она никак не оценила изысканного убранства его жилища. Ну конечно, с легкой обидой подумал Джером, такие девушки, как Бриджит, привыкли к роскоши. Подобную обстановку они воспринимают как само собой разумеющуюся.

Первые слова Бриджит проронила, когда он ввел ее в спальню и развернул лицом к себе.

— Я не буду спать с тобой в той же кровати, где ты спал со своей женой.

Он был ошеломлен — и дрожащим голосом, которым она ему это сообщила, и чувствами, что скрывались за ее заявлением. Неужели они продиктованы ревностью? Джером надеялся, что так и есть. Ревность — это настоящее, а не выдуманное чувство. Он мог понять и принять его. Одна только мысль, что Бриджит могла бы из его постели перекочевать к другому мужчине, вызвала приступ такой ревности, с которой он еще не сталкивался.

Он притянул Бриджит к себе, и теперь его рот был всего лишь в нескольких дюймах от ее губ. Глаза Бриджит блеснули, и Джером понял, что она испытывает ту же жажду, что и он.

— Кровать не та, — шепнул Джером. — Выставив Эстер, я тут же купил другую кровать.

— В таком случае, все в порядке, — пробормотала Бриджит и прильнула к Джерому.

Страсть бурным половодьем затопила Джерома с головой, и он впился в губы Бриджит, с трудом преодолевая неистовое желание сорвать с нее одежду и тут же, на месте овладеть ею.

Наконец он оторвался от нее, чтобы перевести дыхание, но, услышав, как с губ Бриджит сорвалось его имя, тут же снова с нежностью припал к ней. У Джерома дрожали руки, и он ничего не мог с ними поделать, когда расстегивал единственную пуговичку платья на спине Бриджит. Когда оно сползло с плеч, Джером издал хриплый вздох и, представив, что сейчас Бриджит будет нагой, чуть не ослеп от яркости этой картины. Теперь от его умения владеть собой вообще ничего не осталось. Издав хриплый рык, он подхватил Бриджит на руки и понес к кровати.

Оказавшись во власти Джерома, Бриджит не помнила себя от счастья. Это было то, чего она хотела, чего жаждала. Отдавать себя, ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь. Пусть ее закрутит вихрь страсти.

Она не подозревала, что процесс избавления от белья может доставить столько острых ощущений, однако Джером сумел сделать это и довел Бриджит до такого состояния, что она, больше ничего не стесняясь, выгибалась ему навстречу уже нагим телом, ненасытно требуя все новых и новых ласк.

Пальцы, губы и язык Джерома соревновались в изобретательности, и, впервые испытав оргазм, Бриджит вскрикнула, содрогнувшись всем телом. Второй сопровождался мучительным всхлипом, а после третьего Бриджит взмолилась, чтобы он остановился.

Джером подчинился, но лишь потому, что сам еще не успел раздеться. Быстро освободившись от одежды, он лег рядом с Бриджит и снова заставил ее забыть о времени. Его нагота была так прекрасна, что у Бриджит перехватило дыхание — она была потрясена тем, как Джером хотел ее. На мгновение она впала в панику, вспомнив боль, которую он причинил ей, лишая невинности, но проникновение Джерома в ее плоть оказалось столь нежным, что Бриджит облегченно вздохнула. Уже в следующую секунду она отдалась всепоглощающему стремлению слиться с человеком, которого любила.

Бриджит обвила ногами его талию, и их тела растворились друг в друге, стали единым целым. Джером не переставал целовать Бриджит, и его язык проникал в нее в том же ритме, что и его плоть. Бриджит сходила с ума от пробудившейся в ней чувственности. Она отдавалась Джерому не только всем телом, но и сердцем, и душой, и наконец они вместе пришли к финалу.

— О, Джером! — вскрикнула Бриджит. — Джером, дорогой мой!..

Джером не позволил себе насладиться любовью сполна и успел оторваться от Бриджит до того, как окончательно потерял самообладание. Но самозабвение, с которым она отдавалась, так запало ему в душу, что у Джерома возникло желание и говорить, и обещать разные глупости.

Он заторопился в ванную и принял душ. Прохладная вода подействовала отрезвляюще. Растершись досуха полотенцем, Джером подошел к зеркалу. Ему не понравился радостный блеск в собственных глазах. Ты не должен терять здравого смысла, сурово предупредил он свое отражение. Девственность не всегда равноценна невинности. Или неопытности. Не исключено, что Бриджит все же притворяется.

Но тогда она великая актриса, поскольку сымитировала страсть великолепно. А может, она не играла? — усомнился Джером. Притворство совершенно не свойственно той Бриджит, которую я успел узнать: преданная дочь, обожающая мать и любящая свой дом, девушка, продавшая престижную машину и роскошные наряды, чтобы свести концы с концами, гордое и благородное создание, которое предпочитает заниматься уборкой, а не просить денег у обеспеченного любовника.

Джером ухмыльнулся. Он понимал, что неверие в женщин было неотъемлемой частью его мировосприятия, и ему трудно открыться навстречу настоящим чувствам, трудно поверить, что Бриджит отнюдь не манипулирует им в своих интересах.

Черт возьми, я не хочу больше терпеть эти подозрения и недоверие! Все идет так, как я и планировал. Бриджит оказалась в моей постели, и мне надо, чтобы она была в ней не одну ночь, а каждую. Я хочу Бриджит так, как никогда не хотел Эстер. Сходя с ума. До мозга костей. А еще хочу, чтобы она отвечала мне тем же.

Может, это любовь. А может, и нет. Но что бы там ни было, я уже не могу отказаться от Бриджит. Я должен держать ее в своих объятиях. Должен!

Бриджит ничуть не сожалела о своем «грехопадении» и не осуждала себя. Заниматься любовью с Джеромом оказалось столь восхитительно, что не имело смысла предаваться мрачным мыслям об измене принципам, об утраченной девичьей чести и о прочей чуши. Может, еще недавно Джером не любил ее, и не собирался на ней жениться, но Бриджит не сомневалась, что теперь-то его чувства изменились. Не исключено, что за эти дни он не только полюбил, но и стал уважать ее. И уж конечно Джером хотел ее — это бесспорно.

Открылась дверь ванной, и Бриджит повернула голову. Боже, как он прекрасен в своей наготе! — восхитилась она. Глаз не оторвать! Настоящий мужчина. Широкие плечи. Мощная грудь. Узкие бедра. Длинные мускулистые ноги. И все остальное тоже достойно восхищения.

Бриджит заметила, что Джером смотрит на нее все с тем же вожделением, но на этот раз его взгляд таил в себе что-то еще. Он не сводил с нее глаз, когда, подойдя, лег рядом и снова стал целовать и ласкать, но на этот раз с какой-то сдержанной страстью. Прикосновения его были нежны, губы мягки, а язык доставлял сладкое мучение.