Скандальное красное платье - Элизабет Бойл

Ее возлюбленный. Она радостно вздрогнула от самой мысли. Это так скандально и губительно, но ее это ничуть не волновало. Она любит Дэша, и после сегодняшнего вечера они будут вместе навсегда.

Какой- то гость, изображавший Карла II, проходя мимо, похотливо подмигнул ей, а потом, к ужасу Пиппин, вернулся, взял ее руку и поднес к влажным губам.

- Дражайшая богиня! Божественная красота! Лучезарная! Я сделаю вас своей королевой, если вы молвите мне хоть одно ласковое слово.

Пиппин полагала, что ему нужны не ласковые слова, а нечто другое.

- Разве у Карла нет королевы? А Екатерина Браганская? - Пиппин высвободила руку и пожалела, что у нее нет поросенка 2, которым она хотела дополнить свой костюм Цирцеи.

Возможно, нахал понял бы намек, когда ему сунули бы в руки свинью.

- Ах, вы столь же остроумны, как и прекрасны! - сказал мужчина, придвигаясь ближе. - Мне следует к вам присмотреться.

Внезапно он взвизгнул, схватившись за толстый зад, и повернулся. Перед ним стоял пират в большой шляпе с пером и черном домино, на кожаных перевязях, пересекавших крест-накрест его грудь, висели пистолеты, в руке он вертел кинжал, готовясь снова пустить его в дело.

Дэш! Пиппин едва не окликнула его, но помнила, что нужно хранить тайну, и приветствовала его сияющей улыбкой. Он пришел спасти ее.

- Пошел вон, - сказал Дэш мнимому венценосцу и отодвинул его.

- Я… повелитель… - залепетал Король Карл, потирая зад, - я…

- …ухожу, - закончил за него Дэш, взяв пальчики Пиппин в свою ладонь, его теплое сильное прикосновение пробудило в ней желание.

«Это он! Он пришел ради меня», - хотелось ей петь.

- Цирцея, ангел мой, - сказал он, касаясь губами ее уха. - Я так сожалею, что опоздал. Ты знаешь, как трудно найти хороший костюм?

От его прикосновений восхитительный жар желания разгорался все сильнее.

- Знаю. И должна сказать, сэр Пират, ваш костюм совершенен.

- Как и леди под твоей сияющей короной, моя восхитительная Цирцея. - Сняв шляпу, он поклонился.

После небольшой паузы музыканты снова взялись за инструменты, и поплыли первые звуки нового танца.

Дэш даже не спрашивал позволения, ему это было не нужно. Он повел ее в танце. Пиппин задавалась вопросом, где он узнал па и научился таким изысканным манерам, но в Дэше ее ничто не удивляло, ни капельки.

Краем глаза она заметила, что Фелисити вышла из зала с их лакеем Тэтчером, и задумалась, собирается ли он, наконец, открыть ей свое настоящее имя. Но Пиппин это больше не волновало. Ее кузина осуществит желание своего сердца со своим невероятным избранником точно так же, как она будет счастлива с Дэшем.

Когда мелодия закончилась, Дэш потянул Пиппин к двери, и они выскользнули в сад позади дома.

Вдоль расчищенных тропинок лежали сугробы. Над головой ярко искрились звезды, что редко бывает в Лондоне, но штормы разогнали облака угольного дыма, обычно закрывающие небо.

В холодном свежем воздухе Пиппин задрожала в своем тоненьком платье. Теперь она поняла, что ее костюм станет реальной проблемой. Это не слишком мудрый выбор для побега.

Но она недолго мерзла. Дэш схватил ее в объятия и поцеловал, жадно лаская языком, столь же полный желания, как и она. Закутав ее в свой плащ, Дэш согревал ее, прижимая ближе. Она почувствовала его твердое копье и задрожала совсем подругой причине.

О, почему они уже не вдали от Лондона? В какой-нибудь провинциальной гостинице, в освещенной мягким светом комнате, нагие, в уютной постели, где часами могут изучать тела и потребности друг друга.

- Идем, Цирцея, - сказал он, отступая от нее с затуманенными страстью глазами. - У нас для этого будет столько времени, сколько захотим, - его палец медленно двинулся от ее подбородка к губам, - когда мы будем далеко.

Она вложила руку в его теплую ладонь и пошла за ним. В доме музыканты заиграли новую мелодию. Вальс.

Пиппин споткнулась. Сладкие ноты дразнили ее встрепенувшееся тело. Она оглянулась. Пары уже закружились в танце.

- В чем дело? - спросил Дэш.

- Вальс, - сказала она, все еще оглядываясь на переполненный зал. - Я никогда его не танцевала. - Пиппин на миг умолкла. - На балу.

И с мужчиной. Они с кузинами, конечно, репетировали танец, но вряд ли это то же самое.

Она уже занималась любовью с Дэшем, потеряла невинность, и звуки музыки пробуждали в ней другие желания. Теперь она понимала, что значит, когда мужчина держит тебя так близко, колеблющиеся шаги и сладкая мелодия не что иное, как прелюдия к чему-то более интимному.

Дэш тоже взглянул на светящиеся окна бального зала и заколебался.

- Мы должны уйти, Пиппин. Мы не можем долго мешкать.

Улыбнувшись ей, он снова направился к воротам, но ее шаги становились медленнее, она не могла побороть желание станцевать с ним один вальс.

Не важно, что он прав, что его разыскивает закон, что им уже давно пора уйти…

Остановившись, Дэш посмотрел на нее:

- Ты действительно хочешь еще потанцевать?

Пиппин кивнула. Она ужасная эгоистка, но так хочется хоть раз повальсировать с ним. После стольких лет бедности, пересудов в школе о ее старомодных нарядах и нескладной фигуре ей хотелось хоть раз побыть самой красивой женщиной на балу. Танцевать с самым красивым мужчиной. Быть предметом зависти для всех и потом исчезнуть в ночи, скользнуть во мрак, как настоящая Золушка.

К чести Дэша, он видел, как много это для нее значит, он мог не понимать этого, но знал, что это важно. Смирившись, он вздохнул, игриво ущипнул ее за нос, они вернулись в зал и начали вальсировать.

Пиппин сияла от радости, музыка и внимание танцующих переполняли ее сердце. Это было опрометчиво и безрассудно - всеобщее внимание, восхищение, разговоры, но это не имело значения.

Сейчас она была царицей, а не бедной нежеланной сиротой, дочерью обнищавшего беспутного графа. Разве что-то может случиться в эти чудесные мгновения?

Это всего лишь прелюдия к ее новой захватывающей жизни.

Виконт Госсетт не жаловал вечеринки и балы, а маскарады не одобрял еще пуще. Камердинер уверил его, что он выглядит в костюме Робин Гуда поразительно элегантным. Как же! Там наверняка будет дюжина, а то и больше болванов, явившихся в таком же виде, и все будут выглядеть настоящими идиотами. Во всяком случае, о себе он думал именно так.

Его бы вообще тут не было, если бы не тетушка, вечно подгонявшая его обзавестись потомством. Ей незачем напоминать ему о долге, он прекрасно знает, что должен жениться и произвести на свет наследника. Разве он не для этого остался в Лондоне на светский сезон? И если быть честным, он хотел найти девушку, с которой они объединят жизнь и сердца. Он никому бы не признался в такой сентиментальности, но так и есть.