Чарующий закат - Джо Келлоу

Лесли подошла к камину и задорно посмотрела на Грегори.

— Похоже, нам не удастся погреться.

— Почему бы тебе не помочь мне? — отпарировал он.

Усмехнувшись, Лесли опустилась на колени и начала подкладывать в затухающий огонь тоненькие щепочки. Через минуту огонь разгорелся, и яркое пламя взметнулось вверх. Она торжествующе посмотрела на Грегори.

Сузившимися глазами он следил, как она снимает с рук перчатки.

— Какая ты умная, это что-то! — льстиво прошептал он.

Она ответила с легким смешком:

— Так или иначе, но теперь мы точно не замерзнем.

— Пожалуй, становится даже слишком жарко, — хитро улыбнувшись, он скинул куртку.

И в ту же секунду ее охватило безумное и безграничное желание. Но она взяла себя в руки.

— А ты как думаешь, Лесли, не пора ли нам подкрепиться? — он широко улыбнулся.

Она поднялась, подошла к столу и открыла корзину с едой. Грегори сам упаковал ее утром, и Лесли понятия не имела, что там внутри. Заглянув в корзинку, она изумленно улыбнулась: на дне лежали пачка сухого печенья, головка сыра и бутылка сухого вина. Она посмотрела на Грегори и произнесла почти застенчиво:

— Это все?..

Он коротко рассмеялся:

— Я позволил себе слегка перефразировать стихи Омара Хайяма. Он упоминал о краюхе хлеба — сыра там не было, — но вот бутылка вина была на самом деле.

Лесли выложила все на стол и медленно проговорила:

— Омар Хайям писал прекрасные стихи. Мне кажется, он действительно знал, что такое любовь.

Ее голос замер, и она поймала себя на том, что безотчетно повторяет про себя это стихотворение.

Грегори приблизился к ней.

— Может быть, это действительно самое известное стихотворение Хайама, но я бы не назвал его самым лучшим. Из всего "Рубайата" самым замечательным я считаю вот это:

Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?..

Но Лесли, приложив палец к его губам, продолжила за него:

В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.Как много чистых душ под колесом лазурнымСгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?

И глядя в его глаза, добавила шепотом:

— Я люблю тебя, Грегори.

Эти слова поразили его. Он приблизился к ней и жадно прошептал:

— Повтори, что ты сказала. Последние четыре слова, повтори их.

Она взволнованно повторила:

— Я люблю тебя, Грегори.

— Лесли, — медленно проговорил он, — только что я стал счастливейшим человеком на свете, — и он страстно привлек ее к себе.

За стенами хижины по-прежнему завывал ветер, но ни Лесли, ни Грегори этого не замечали. Неяркий огонь камина освещал их счастливые лица. Грегори держал Лесли в объятиях, вдыхая нежный аромат ее волос.

Теперь Лесли знала, что и ей открылась тайна любви. Любовь накатывает, подобно тому, как гигантские волны одна за другой набегают на берег. И Лесли полностью отдалась во власть этой стихии. Но это чувство не было невидимым и неосязаемым. Она могла дотронуться до него рукой, рассмотреть его. Это чувство не было бесформенным: оно приняло обличье живого человека, и сейчас этот человек стоял рядом с нею, крепко сжимая ее в своих объятиях. Теперь она знала, что впереди у нее много радостных дней — и они проведут их вместе, что ее ждет новый мир — мир его любви. Все это напоминало ей начало жизни на Земле, когда вся планета существовала лишь для двоих. Странный это был Эдем — из снега и льда, возвышающийся над миром и венчающий землю, словно огромный серебряный шлем. Снег и ветер с севера отрезали их от окружающего мира. Но рядом был Грегори, и ей не надо было другого Эдема.

В машине он улыбнулся ей:

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя.

Наклонившись к ней, он поцеловал ее, затем выпрямился и включил зажигание. Вдруг он коротко рассмеялся:

— Нас так долго не было, что Уилсоны, должно быть, забыли про нас.

— Да, наверное, — кивнула она. — Остается надеяться, что они не волнуются.

— Не думаю, что они беспокоятся. Они же знают, что мы собирались заехать в хижину.

Когда джип подъехал к дому, на пороге их встретила Лорен, всем своим видом выражая недовольство.

— В последний раз в жизни вам разрешили поехать за елкой, — предупредила она, когда они вышли из машины.

Грегори улыбнулся ей и невинно поинтересовался:

— А что тебя не устраивает?

— Да ты посмотри на елку! — возмущенно воскликнула Лорен. — Она же вся заледенела! И потом, как вы ее связали! Ну кто же так перевязывает елку?

Лесли взбежала вверх по ступенькам и поцеловала Лорен в щеку.

— Эта елка особенная. А что, она нам не подходит? — с этими словами она проскользнула в дом. Лорен вошла следом за нею.

— Конечно, нет, — заявила Лорен, а затем подошла вплотную к Лесли и прямо спросила:

— Надеюсь, Грегори вел себя прилично?

Лесли, собравшись с духом, посмотрела Лорен в глаза и изобразила на лице улыбку.

— Ну, конечно. Он вел себя безупречно, — она снова наклонилась к сестре и поцеловала ее в щеку.

Лорен подозрительно посмотрела на нее.

— Знаешь, Лесли, ты ни разу не целовала меня с тех пор, как однажды в детстве я случайно застала вас с Мартином в сарае: вы курили. Тебе тогда было четырнадцать. Помнишь? Ты меня тогда чуть до смерти не зацеловала, пока я не пообещала, что ничего не скажу родителям.

Лесли подняла руку вверх, словно перед присягой:

— Лорен, клянусь тебе, мы с Грегори не выкурили ни одной сигареты.

В этот вечер они вчетвером наряжали елку — не ту, что привезли Лесли с Грегори, а другую, которую Дэнни срубил после обеда. Это была высокая и стройная елочка с равномерно густыми длинными ветвями.

Все четверо дружно работали в тишине. Внезапно Грегори, стоя на нижней ступеньке маленькой лестницы, наклонился к Лорен и спросил:

— Лесли сказала тебе, что мы собираемся пожениться?

Потеряв дар речи, Лорен взглянула сперва на него, затем на Лесли.

— Нет, не сказала, — тихо ответила она наконец. Лорен снова обернулась к Лесли как бы ожидая подтверждения.

— Это правда, — отозвалась Лесли, которая вешала на елку блестящий красный шар.

Лорен в восторге захлопала в ладоши, потом кинулась к Лесли.

— Дорогая, я так рада за тебя!

Дэнни протянул руку Грегори.

— Поздравляю.

— Спасибо, — широко улыбаясь, ответил тот.

Внезапно раздался чей-то голос:

— А вы знаете, что грабитель мог бы легко проникнуть в дом и взять вас всех голыми руками?

Лесли охнула, а Лорен замерла, широко распахнутыми глазами глядя на высокого молодого человека, стоявшего в дверях.