Торжество тревог - Валерий Александрович Пушной

он повышает градус раскрутки и готов пойти на увеличенные расходы. Для нас это очень хорошо. Просто находка. По всему видно, он тоже игрок и неплохой авантюрист. В таком случае начнем закручивать.

Поздним вечером того же дня Пекрасов, приодевшись в белую наглаженную рубашку и наглаженные светлые брюки, поехал к Истровской. Алла прыгнула к нему в машину и сразу обратила внимание на озабоченный вид Дмитрия. Решила, причина в том, что утром она выставила его за дверь, и теперь Дмитрий как бы ни в своей тарелке. Прижалась к нему:

– Расслабься. Забудь про утро. Простая бабья блажь! Я дурею от тебя! Хочу тебя немедленно! Прямо здесь, в машине! – Ее руки расстегнули пуговицы и проникали ему под рубаху. Но он не был активен, как всегда, и она недовольно взвизгнула. – Да что с тобой, не надувай губы, мне это не нравится!

– Причина не в тебе, Алла, – как бы нехотя пояснил Пекрасов, чувствуя ее пальцы у себя на животе. – Мы поцапались с Зибировым.

– И что с того? – пожала она плечами. – Подумаешь невидаль какая. Все цапаются. Без этого жить не вкусно.

– Да все как-то беспричинно, – хмурился Пекрасов, ломая комедию. – Он целый день наэлектризованный, злой и агрессивный, как будто я наступил ему на больную мозоль. Угрожал мне. Серьезно угрожал. Тут, знаешь, шутками не пахнет.

Алла насторожилась, и Дмитрий уловил, как она напряглась, а руки на его теле замерли. Потом отстранилась, глаза сверкнули:

– Я знаю, что с ним, – импульсивно дернулась. – Я – причина раздора. Твой компаньон захотел забраться в мою постель. – И она рассказала об его утреннем визите, затем поинтересовалась: – Он опасен?

Пекрасов ответил не сразу, словно раздумывал, следует ли говорить:

– Очень. У него нет тормозов. Он способен на все! К тому же у него есть рычаги.

– Какие? – вскинула брови Истровская.

Дмитрий остановил дыхание, как бы преодолевал внутреннее сопротивление, прежде чем начать:

– Однажды я настоял на крупной сделке, в которую Зибиров не верил и не хотел соглашаться со мной. Но уступил при одном условии: в случае провала сделки он в любое время истребует у меня мою долю в бизнесе. Я сделал глупость, подписал такой договор. – Пекрасов помолчал, глубоко с сожалением вздохнул. – Я верил в успех дела. И ошибся. Сделка оказалась провальной, мы потеряли много денег. – Дмитрий снова вздохнул, лицо его вытянулось, и на щеках появилась бледность. – Выправили положение благодаря изворотливости Зибирова. Теперь он намерен забрать мою долю. Иначе говоря, полностью меня разорить.

Коготки Истровской больно обжигали кожу Дмитрия, но он будто не замечал этого. Алла пытливо заглядывала ему в глаза, как в душу, точно хотела выудить его сокровенные мысли. Дмитрий с трудом выдерживая этот взгляд, не на шутку опасаясь, что она уловит игру. Однако все обошлось, он переиграл ее.

– Зибиров помешан на двух вещах в жизни, – продолжил, – это деньги и женщины. Женщину он может променять только на деньги, а вот деньги никогда не променяет на женщину. Так он устроен.

Алла усмехнулась:

– Так устроены все мужики! А ты разве другой? – Ее ногти снова царапнули его кожу.

Дмитрий на минуту замешкался. А Истровская ждала ответа. Наконец он нашелся:

– Я никогда не предаю тех, кого люблю.

Алла отстранилась, посмотрела сквозь лобовое стекло:

– Тогда чего мы стоим? Едем ко мне. Там и подумаем.

Пекрасов завел машину. Он не мог понять, как она восприняла его информацию, но надеялся, что зацепил ее страхом перед Зибировым. И оказался прав. Среди ночи, после долгих занятий любовью, она откинулась на подушку, заявила:

– Ничего у твоего компаньона не получится! Я не отдам тебя на съедение!

– А я тебя не отдам ему, – в унисон ей прожужжал на ухо Пекрасов.

На другое утро, расставшись с Истровской, Пекрасов вернулся в гостиницу. Зибиров, уже полностью собранный, встретил его в коридоре и по глазам понял, что все прошло удачно. Предложил:

– Давай-ка спустимся ниже, посмотришь на Кристину, оценишь, стоит ли возиться с нею дальше.

Пекрасов неохотно развернулся:

– Что за спешка? Мне бы отоспаться сейчас. Алла всю ночь была неугомонной. Или у тебя какие-то сомнения с этой девицей? – спросил, запуская руки в карманы.

– Сомнений нет, но мы должны сообща принять решение, – поправил воротник салатовой рубахи Зибиров. – Все-таки не на ночь выбираем, а для совместной работы. Не хочу зря терять время, – уточнил, подталкивая Дмитрия к выходу на лестничную площадку. – Она уже проснулась, вернее, я разбудил ее. Предупредил, что зайду к ней с компаньоном.

Пекрасов подумал, что торопливость в таком деле может навредить. Федор явно спешит вовлечь Кристину во все тяжкие. Тут лучше дольше провозиться на подготовительной стадии перед тем, как пустить ее в дело, чем потом кусать локти. Наверно, рано еще ему присматриваться к этой девушке, пусть она глубже увязнет в паутине Федора, так, чтобы у того не осталось никаких колебаний на ее счет. Вот тогда вдвоем и завершать начатую Зибировым обработку. Дмитрий резко остановился:

– Стоп! Не дави на психику! У меня сейчас голова не работает. – Он вынул руки из карманов, потер лоб. – Ты давай-ка сам еще покрути эту девицу. Прощупай поглубже и подтяни к финишу. А потом и решим.

Зибиров с досадой поправил ремень на брюках:

– Ладно, черт с тобой, иди, дрыхни! – И шагнул к выходу мимо Пекрасова.

Спустился на нижний этаж, рукой на макушке пригладил волосы и костяшками пальцев постучал в дверь номера. Голос Кристины из-за дверного полотна пригласил:

– Входите. Не заперто. – Она была уже собрана. Желтый топ и короткая темная юбка. Ждала Зибирова с компаньоном.

Но когда тот появился один, не удивилась. В общем-то, не горела желанием увидеть компаньона Федора. Ее жизненный опыт подсказывал, что Зибиров проявлял интерес к ней не как к женщине для флирта, а с какой-то иной целью, какую она пока не могла постичь. Он что-то говорил о работе, о врожденном таланте, но все это было туманно и недосказано, гадай не гадай, надо подождать, что будет дальше. Сейчас он выручил ее с гостиницей, и это уже хорошо, хотя бы на время облегчил положение. Однако когда не остался на ночь, она испытала внутреннее неудовольствие. Как будто ей отказали в сексуальной привлекательности.

Именно теперь Кристина испытывала сильное чувство одиночества. Холодный пот пробегал по спине, когда вспоминала Нарина, его лицо все это время стояло перед ее глазами. Казалось, его руки до сих пор тянулись к ней, она часто видела их во сне, вздрагивала и просыпалась. Вскакивала среди ночи, включала свет и до утра не выключала.

Тогда