Сталин. Красный «царь» (сборник) - Тони Клифф

Глава 6

Рост неравенства и социальных антагонизмов

Нужда, роскошь, спекуляция

Начав с «социалистического распределения», советская власть оказалась вынуждена в 1921 г. обратиться к рынку. Крайнее напряжение средств в эпоху первой пятилетки снова привело к государственному распределению, т. е. к повторению опыта «военного коммунизма» на более высокой основе. Однако и эта основа оказалась еще слишком недостаточна. В течение 1935 г. система планового распределения снова уступает место торговле. Так двукратно обнаруживается, что жизненные методы распределения продуктов зависят больше от уровня техники и наличных материальных ресурсов, чем даже от форм собственности.

Повышение производительности труда, в частности через сдельную плату, обещает в перспективе увеличение товарных масс и снижение цен, следовательно, повышение уровня жизни населения. Но это только одна сторона дела, которая, как известно, наблюдалась и при капитализме в эпоху его подъема. Общественные явления и процессы надо, однако, брать в их связи и взаимодействии. Повышение производительности труда на основах товарного оборота означает в то же время рост неравенства. Подъем благосостояния командующих слоев начинает далеко обгонять подъем жизненного уровня масс. Рядом с повышением государственного богатства идет процесс нового социального расслоения.

По условиям повседневной жизни советское общество уже сейчас делится на обеспеченное и привилегированное меньшинство и прозябающее в нужде большинство, причем на крайних полюсах неравенство принимает характер вопиющих контрастов. Продукты, предназначенные для широкого обихода, несмотря на высокие цены, по правилу – крайне низкого качества и, чем дальше от центров, тем труднее их достать. Не только спекуляция, но и прямое воровство предметов потребления принимают в таких условиях массовый характер и, если до вчерашнего дня они дополняли плановое распределение, то сегодня они служат коррективом к советской торговле.

«Друзья» СССР имеют профессиональную привычку собирать впечатления с закрытыми глазами и с ватой в ушах: полагаться на них нельзя. Враги распространяют нередко злостную клевету. Обратимся к самой бюрократии. Так как она сама себе во всяком случае не враг, то ее официальные самообличения, вызываемые всегда какими-либо неотложными практическими потребностями, заслуживают несравненно большего доверия, чем более частые и шумливые самовосхваления.

Промышленный план 1935 г., как известно, перевыполнен. Но в отношении жилищного строительства он выполнен всего лишь на 55,7%, причем медленнее, хуже и неряшливее всего идет строительство домов для рабочих. Что касается колхозников, то те живут по-прежнему в старых избах с телятами и тараканами. С другой стороны, советская знать жалуется в печати на то, что не во всех заново выстроенных для нее домах имеются «комнаты для домашней работницы», т. е. для прислуги.

Каждый режим находит свое монументальное отражение в строительстве и архитектуре. Для нынешней советской эпохи характерны многочисленные Дворцы и Дома советов, подлинные храмы бюрократии, иногда стоимостью в десятки миллионов рублей, дорогие театры, дома Красной Армии, т. е. военные клубы, главным образом для офицерства, роскошные метрополитены – для платежеспособных, при чрезвычайном и неизменном отставании строительства рабочих жилищ, хотя бы казарменного типа.

В области перевозки государственных грузов по железным дорогам достигнуты серьезные успехи. Но простой советский человек от этого выиграл очень мало. Бесчисленные приказы главы ведомства путей сообщения снова и снова вопиют «об антисанитарном состоянии вагонного парка и пассажирских зданий», о «возмутительных фактах бездействия в деле обслуживания пассажиров в пути», о «большом числе злоупотреблений, воровства и жульничества с проездными билетами… сокрытия свободных мест и спекуляции ими, взяточничества… хищения багажа на станциях и в пути». Такие факты «позорят социалистический транспорт». На самом деле они считаются уголовными преступлениями и на капиталистическом транспорте. Повторные жалобы красноречивого администратора безошибочно свидетельствуют о крайней недостаточности транспортных средств для потребностей населения, об острой нужде в тех продуктах, которые транспорт перевозит, и, наконец, о циничном пренебрежении к простому смертному со стороны железнодорожных, как и всяких других властей. Себя самое бюрократия умеет прекрасно обслуживать и на земле, и на воде, и в воздухе, о чем свидетельствует большое число советских салон-вагонов, специальных поездов и пароходов, все больше заменяемых, впрочем, лучшими автомобилями и самолетами.

Характеризуя успехи советской промышленности, ленинградский представитель ЦК Жданов, при аплодисментах со стороны непосредственно заинтересованных слушателей, обещал, что через год «наши активисты будут приезжать на заседания не на нынешних скромных фордах, а на лимузинах». Советская техника, поскольку она обращена лицом к человеку, направляет свои усилия прежде всего на удовлетворение повышенных потребностей избранного меньшинства. Уличные трамваи – там, где они есть, – по-прежнему переполнены до удушья.

Когда народный комиссар пищевой промышленности Микоян хвалится, что низшие сорта конфет все более вытесняются в производстве высшими и что «наши женщины» требуют хороших духов, то это значит лишь, что промышленность с переходом на денежный оборот приспособляется к более квалифицированному потребителю. Таковы законы рынка, на котором не последнее место занимают высокопоставленные «жены». Наряду с этим обнаруживается, что 68 кооперативных лавок из 95 обследованных в 1935 г. на Украине вовсе не имели конфет, и что спрос на кондитерские изделия удовлетворялся лишь на 15—20% при крайне низком качестве. «Фабрики работают, – жалуются «Известия», – не считаясь с требованием потребителя», – конечно, если это не тот потребитель, который умеет за себя постоять.

Академик Бах, подходя к вопросу под углом зрения органической химии, находит, что «наш хлеб иногда бывает из рук вон плох». То же думают рабочие и работницы, не посвященные в таинства процессов брожения; в отличие от почтенного академика они не имеют, однако, возможности выразить свою оценку на страницах печати.

В Москве швейный трест рекламирует разнообразные фасоны шелковых платьев, выработанные специальным «Домом моделей»; в провинции, даже в крупных промышленных городах, рабочие по-прежнему не могут без очередей и других мытарств достать ситцевую рубаху: не хватает! Доставить необходимое многим гораздо труднее, чем доставить избыточное немногим: вся история тому порукой.