Под венец с другой невестой - София Сингх Сэйсон

ней были только жемчужная подвеска на золотой цепочке и маленькие жемчужные сережки.

Во рту у Рани пересохло, когда она поднялась. Она внезапно осознала, что не знает, как обращаться к матери Арджуна. «Миссис Сингх» казалось слишком безличным, а «тетушка» слишком фамильярным обращением. Ей удалось произнести «намаете».

Джанви кивнула в сторону дивана.

— Садись. Что ты хочешь? Чай или кофе?

Рани ничего не хотела, но вежливо улыбнулась:

— То же, что и вы.

Джанви щелкнула пальцами, и появилась еще одна женщина в темно-синем сари.

— Гаури, принеси нам чай.

Женщина исчезла.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной. Я ценю возможность прояснить ситуацию. Рани произнесла свою подготовленную заранее речь с хриплым от напряжения голосом. Джанви скупо улыбнулась.

— Когда женщина забирает сына, забота матери — познакомиться с ней.

Живот Рани сжался еще сильнее. Появились две женщины с подносами. На одном был чайный сервиз, а на другом — сэндвичи, печенье и индийские сладости.

Рани сделала глоток идеально сваренного масала чая, затем поставила чашку на стол.

— Что бы вы хотели узнать обо мне?

Джанви сделала несколько медленных глотков чая, прежде чем поставить чашку. Она взяла небольшую тарелку сэндвичей с огурцами и протянула ее Рани, которая покачала головой.

— Попробуй их. Мой повар, Нилу, готовит их со свежим чатни из кинзы.

Рани взяла один сэндвич и положила на тарелку.

Джанви откусила кусок сэндвича, а Рани постаралась не ерзать на месте.

— Итак, какие у тебя планы после того, как ты выйдешь замуж за моего сына?

— Арджун не просил меня выйти за него замуж. — Рани сразу же пожалела о достаточно дерзких словах. Она знала, что ответит Джанви, еще до того, как женщина заговорила:

— Я думаю, ты знаешь, что мы бы не встречались, если бы мой сын не относился к тебе серьезно, так что давай поговорим откровенно.

Рани с сожалением кивнула. Она чувствовала себя подростком, которого застали с мальчиком в ее постели.

— Какие именно планы вас интересуют?

— Начнем с того, когда ты планируешь переехать в Индию.

Вот и все, что нужно для облегчения разговора с помощью простого вопроса.

— Арджун и я не обсуждали, где мы будем жить, но я уверена, что мы сможем что-то придумать.

Джанви наклонилась вперед:

— Наш дом, дом Арджуна, находится в Индии. Как ты думаешь, он будет счастлив, живя в Америке?

— Нет, не будет. Отелю в Вегасе потребуется надзор, и по мере того, как Арджун расширяет бизнес по всему миру, нам придется гибко выбирать, где мы будем жить, — спокойно сказала Рани.

— Это звучит идеально в теории, но не на практике. Вы оба уже не молоды и скоро захотите завести детей. Нельзя постоянно перевозить детей. Им понадобится дом, тот самый, где выросли Арджун и его отец. Наше семейное гнездо.

Рани прикусила язык, чтобы не сказать то, о чем она будет жалеть позже. Она и Арджун говорили о том, что оба хотят детей. Хотя Рани не хотела этого признавать, она знала, что Джанви права в том, что детям нужны стабильность и постоянное место проживания. Но обсуждение деталей ее будущего с Арджуном не было целью этого разговора с его матерью.

— Все это — важные решения, которые мы с Арджуном обсудим и примем, — сказала она с жалкой улыбкой.

— Но эти решения должны принимать не только вы с Арджуном.

Ах вот оно что! Именно это она пришла узнать. Рани наклонила голову и посмотрела на Джанви.

— Насколько я понимаю, ты выросла в респектабельной индийской семье, поэтому ты наверняка знаешь, что это семейные решения, и к ним нельзя относиться легкомысленно.

Рани ощетинилась от того, как Джанви сказала «респектабельная», как будто хотела заключить это слово в кавычки.

— Я полностью осознаю это. И хотя я уважаю традиции и обычаи вашего дома, я думаю, есть некоторые вещи, которые муж и жена должны решать вместе. Несомненно, вы и отец Арджуна принимаете много таких решений.

Джанви вздрогнула, и это не укрылось от взгляда Рани.

— Ты сравниваешь эти… эти отношения с моим сыном с тридцатью шестью годами нашего брака? Мы старшее поколение в нашем доме. Когда мои родственники были живы, мы подчинялись каждому их желанию.

— И как вы ощущали себя при этом? Вы любили своих родственников? — Рани знала, что она действительно раздвигает границы вежливости, но хотела найти общий язык с Джанви.

Джанви улыбнулась:

— Я не буду оскорблять твой интеллект, заявляя, что любила родственников мужа, как дочь. Сначала я обижалась на них и терпела их, но по мере того, как мои дети росли, я начала уважать их и понимать, почему они поступают именно так.

Это был честный ответ. Рани была благодарна матери Арджуна за откровенность.

— Но есть вещи, которые вы сделали иначе. Например, ваши дочери учатся.

Джанви потянулась через диван, чтобы похлопать Рани по руке.

— Рани, почему бы нам не поговорить о том, что действительно беспокоит нас обеих, и перестать вертеться вокруг других проблем. Я хотела поговорить с тобой, чтобы узнать, готова ли ты пойти на жертвы, которые потребуются, чтобы стать частью жизни Арджуна. А ты попросила меня встретиться с тобой, чтобы увидеть, тиран я или нет.

Рани улыбнулась Джанви. Ее прямота так сильно напоминала ей Арджуна!

— Тогда как насчет того, чтобы я открыла карты? Я была замужем в семье, где родители контролировали все: деньги, то, что мы делали, что мы ели, с кем мы дружили. Это было невыносимо, и я хочу знать, такая ли ваша семья.

Джанви взяла еще один сэндвич с огурцом, а Рани не прикоснулась к своему.

— И именно поэтому мы беспокоимся о тебе, дорогая. Мы проверили твою биографию и знаем, что в соответствии с твоим постановлением о разводе вы расстались из-за непримиримых разногласий. Никаких упоминаний о жестоком обращении или неверности не было. Контроль свекров — вряд ли повод бросить мужа.

Рани перевела дыхание.

— Это зависит от вашей точки зрения. Моя ситуация была более сложной. Но это также повод для надежды, что мы сможем прийти к пониманию того, как мы будем взаимодействовать. До моего предыдущего брака я таких разговоров ни с кем не вела.

Джанви поставила тарелку.

— Что ж, должна сказать, что Дхарампал и я участвуем во всех важных решениях. Арджун отвечает за семейные финансы, и меня не волнует, на что он тратит свои деньги и что его жена говорит повару приготовить на ужин. — Она сделала паузу, словно пытаясь решить, как продолжить. — Но мы будем участвовать в принятии решения о том, на