Единственная для Бешеного - Кира Купер

пытался призвать ее разум, но, судя по упрямой моське, если тот и был, то спрятан надежно, не докричаться. За какие грехи Провидение назначило ее в вечные спутницы?! – Марта, послушай, – еще попытка. – Я знаю, что нам обоим не слишком легко будет пережить эту ситуацию. Можешь, не знаю, поспать, если тебе будет проще. Я найду убойное снотворное. Идет?

– Не идет! – она даже ногой топнула. – Я не останусь здесь одна! Ни за что!

– Хватит спорить!

– Хватит мной командовать!

– Марта…

– Не «мартай»! – она глубоко вздохнула, привлекая внимание к и без того слишком глубокому вырезу (надо прибить Эмму!) и уже спокойнее продолжила. – А ты не думал, что твои враги поймут, что ты оставил меня без присмотра, и наведаются сюда?

– Исключено! Об этом месте никто не знает.

– Серьезно? – она красноречиво взглянула в сторону, где скрылись вампиры. – Ладно, я понимаю, что они друзья, пришли нас всех спасать, ой, простите, помогать спасать Демьяна. Но ведь могут быть в курсе и те, кто… скажем, не на твоей стороне.

– Об этом месте знает очень узкий круг, Марта.

Это правда. Старый дом на Клязьме – избушка охотника начала прошлого века. С хозяином он был знаком лично, хороший был мужик. В то время он еще только привыкал к своей сути, проснулась первая жажда, родители не всегда успевали углядеть за уже тогда буйным подростком. Однажды он убежал в лес, гоняясь за животными, а напоролся на стаю волков, от которых юному вампиру не так просто уйти. Скорость была еще не та, что говорить про мозги… В общем, пожилой лесник, пришедший на помощь, как он поначалу думал, заблудившемуся мальчишке, оказался чуть ли не единственным, кто знал о существовании его расы и не был наказан за это. Поговаривали даже, что он – великий колдун и маг, тогда в эту чушь верили. Бешеный получил свое прозвище в этом самом доме. Демон, кстати, тоже, он их позже познакомил. Со дня смерти старика он считал дом своим, и показал только избранным. Демон, Берг, Эмма, еще пара вампиров.

– Короче, либо я с вами, либо…– между тем Марта продолжала буянить, серьезно думая, что ее слова имеют какое-то значение. – Либо… Либо я сбегу, как только вы уедете!

Ему стало смешно.

– Чего лыбишься? – ее, видимо, это еще больше раззадорило, вон, скоро пар из ушей пойдет.

Почему-то оказалось довольно приятно ее травить, наблюдая за столь бурной реакцией.

– Я найду тебя в любой точке земного шара, – он усмехнулся.

– Вот и проверим!

– Успокойся, женщина.

– Нефиг меня успокаивать! Вот Гриша…

Приятное настроение как рукой сняло. Мужчина резко притянул ее к себе и прорычал:

– Не смей упоминать при мне других мужиков! Сколько раз тебе повторять?!

– А что мне будет?

– Узнаешь!

Наглая девчонка и не думала отводить глаза, в которых сейчас злости было не меньше, чем в его собственных. Кажется, он был слишком мягок и снисходителен, вот и получил неуправляемую дуру! Ей бы хвост поджать и во всем согласиться, а не корчить из себя храбрую козявку!

– Ты слишком плохо меня знаешь, Марта, – сказал он тихо, зная, что от такого его тона даже самые сильные противники бежали без оглядки.

Она чуть побледнела, видать, дошло, с кем разговаривает!

– Отпусти, мне больно.

Только сейчас он заметил, что выпущенные когти проткнули ее кожу на плечах. Он разжал руки, и она тут отпрянула, потирая места с ранками.

– Ты… я не хотел. Не стоило выводить меня из себя.

– Ты туда и не заходил! – бросив глупую фразу, женщина развернулась и выбежала из дома.

Бешеный глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он ни за что бы не признался под любыми пытками, что ему тоже больно. Только не физически.

Глава 22. Один день

Марта

Скотина татуированная остался в доме, даже не думая меня останавливать и что-нибудь объяснить, например, убедить, в конце концов! Хотя тем лучше, если увижу его сейчас – кто-то из нас лишится жизни сразу, второй, вероятно, чуть позднее. Что же за шутки у судьбы такие, что она посмела свести меня с этой нечистью косматой? Он реально бешеный, во всех смыслах, блин!

Плечи саднило. Он проткнул кожу, сам этого не заметив – или все же специально? – и тонкие струйки крови дошли уже до запястий. Надо бы протереть. Ребята говорили, что недалеко река, туда и пойду, если повезет, они еще там.

То ли я выбрала не ту дорогу, то ли они со своей вампирской скоростью давно вернулись, но у воды я оказалась одна. Покрытый песком пляж с кое-где проросшей травой оказался пустым. Присев почти у самой кромки, смахнула слезы. Мы никогда не будем нормально относиться друг к другу, после его угроз – тем более! С чего я вообще решила, что что-то может измениться? И ведь дело не в том, что он – супер-живучий вампир, у которого огонь в крови и бла-бла-бла. Как успела заметить, они тоже бывают разные. Тот же Берг – очень приличный мужчина. Или весельчак Демон…

Воспоминания о блондине слегка остудили. Все-таки я – невероятная эгоистка, если сижу и скулю по чертовому Бешеному в то время как хороший парень в плену у больных кровососов. Вот кому по-настоящему тяжело. Еще неизвестно, что с ним там делают. А у меня тут дела сердечные, видите ли!

– Соберись, Марта, нужно решать проблемы, а не ныть! – произнесла твердо, шмыгнула носом и собралась идти обратно, когда услышала рядом всплеск.

Вздрогнула, резко повернулась. Господи, с такой жизнью скоро стану полоумной, шарахающейся от каждого звука, честное слово! Возможно, это утки или рыбка покрупнее. А я уже готова бежать, сломя голову, и орать, что убивают!

Ругая себя, поплелась к домику. Вампиров застала внутри, они ожесточенно спорили о предстоящей вылазке и меня, по-моему, вообще не заметили. Ну и хорошо, значит, никто не обратил внимания на небольшую истерику.

– Глупо тащиться туда днем, Бешеный! – доказывал Берг. – Попадешь на все камеры. Тебя тут же схватят!

– Меня в любом случае схватят. Вы, раз уж подвязались, и есть мой козырь, – не соглашался мой… или не мой, мужчина. – Горбун сто пудово считает, что никто не осмелится мне помогать.

– Да, но в темное время суток…

Дальше слушать не стала. Во-первых, все равно мало что понимаю, во-вторых, мое мнение один черт никого там не интересует. Разве что Эмму, и то немного. Так, исключительно в рамках женской солидарности.

Они проболтали почти до рассвета, а я так и не сомкнула глаз. Надо отдать должное, чтобы не мешать мне, все трое вышли на улицу, но приглушенные возгласы, а порой и рычание не способствовали покою. Так и пролежала несколько часов, тупо пялясь в потолок, в надежде, что рано или поздно тягостные мысли возьмут тайм-аут и покинут измученную голову. Ничего подобного, чем ближе