Акапулько - Берт Хэршфельд

Тео ухмыльнулся и повернулся к Марвину Уилльямсону:

— Начиная с этого момента цена всей продукции в серии увеличивается. Удвой цену на все…

Уилльямсон снял очки и протер их своим галстуком. Прищурившись, он разглядывал Тео:

— Не кажется ли вам, что цена будет слишком уж высокой. Не думаете ли вы, что…

— Я думаю, мы будем делать то, что я сказал.

Уилльямсон снова пристроил свои очки на переносицу; они сразу же запотели.

— Разве вы не боитесь…

— Это ты боишься, Марвин. Именно поэтому ты и работаешь у меня, а не в каком-нибудь другом месте. Косметика Гэвина займет свое место рядом с Ревлоном и Рубинштейном. Мы убедим женщин Америки, женщин повсюду, что их жизнь невозможна без нашей продукции. Джерри, к следующей нашей встрече подготовь список других названий для каждого из наших продуктов. Те, что ты предоставил мне раньше, не подходят.

— Да, сэр.

Тео встал.

— Давайте пройдем в номер. Я хочу проверить прейскурант, все его позиции, и упаковку. И вот еще что. Цветовые решения чересчур грубы и безвкусны, режут глаза. У нас элитный продукт, ему нужна мягкость, хороший вкус, изысканность и утонченность.

Он подошел к шезлонгу, на котором с закрытыми глазами лежал Чарльз.

— Чак, ты спишь?

Чарльз открыл глаза.

— Извини насчет сегодня, но бизнес есть бизнес. Ты понимаешь. Но вечером устроим классную вылазку в город — ты, я, Бетти и ее подруга. Бетти сказала мне, что подруга — просто потрясающая телка!

Довольный тем, что он так удачно использовал слово, которое, как Тео полагал, было заимствовано из вокабуляра Чарльза, Гэвин наклонился над сыном и придал своему голосу оттенок интимности и задушевности:

— Чак, тебе стоит только протянуть руку, больше ничего, и все исполнится. Все, что только ты пожелаешь. — Он слегка ткнул кулаком в плечо Чарльза: — Понял, что я имею в виду? Сегодня вечером классно повеселимся, да?

Не отвечая, Чарльз снова закрыл свои глаза.

В восьми километрах по дороге от города — «Гнездо» — некогда мужской монастырь, потом тюрьма и, наконец, фабрика, где изготовляются дешевые безделушки на продажу туристам. В настоящее время «Гнездо» принадлежало синдикату богатых американцев, которые несколько месяцев в году проводили в Акапулько. Они перестроили все здание, выписали из Нью-Йорка дизайнера-итальянца, поручили ему интерьер и отделку и превратили «Гнездо» в роскошный и очень дорогой ресторан. Ежедневные авиарейсы доставляли сюда свежайшую первосортную американскую говядину из Техаса, а фрукты и овощи из Калифорнии. Немец-кондитер прямо в ресторане пек булочки и хлеб, а шеф-повар из Франции заведовал десертами. Главный повар, сам родом из Америки, обучался в Париже, Риме и Нью-Йорке.

Интимность была главной темой «Гнезда». Интимность и роскошь. А также уединение по специальному заказу. Тускло освещенные каменные кельи служили отдельными кабинетами, где гости, растянувшись на толстых восточных коврах и громадных подушках, ужинали за низкими, темного дерева столами. Свет массивных светильников отражался от каменных стен, а невидимый гитарист на кастильском наречии жаловался на потерянную и обретенную вновь любовь.

Тео и Бетти Саймонз устроились по одну сторону стола; напротив сидел Чарльз и Вера Май. Вера Май была миниатюрным созданием — каскад тщательно вылепленных кудряшек в ярко-желтом платье. Волнистое море золотых локонов обрамляло почти треугольное личико. На протяжении всего ужина она постоянно заглядывала Чарльзу в глаза, как будто ожидая увидеть в них тайну своего будущего.

Ужин закончился, компания попивала экспрессо, и Тео объяснял теорию нового подхода к производству косметики.

— Главное заключается в том, чтобы все содействовало продаже товара, — говорил он; девушки внимательно слушали его. — Принцип «упаковка, цена, реклама». Очень просто. Позвольте мне провести тест:

— Девушки, купили бы вы очищающий крем или туалетную воду, которая называется «Естественная Женщина»?

— Ох, — отозвалась Бетти Саймонз. — Ну разве не умно придумано! Именно этого и хотят большинство девушек, разве нет? Быть красивыми и естественными, а не разрисованными как индейцы.

— Я определенно согласна с этим, — протянула Вера Май таким тоном, как будто боялась выговаривать слова. — «Естественная Женщина». Это ты придумал, Тео?

— Хоть я и скромен, но я должен признать это обвинение, — ответил Гэвин.

Чарльз перестал слушать. Рядом зашевелилась Вера Май, ближе прижалась к нему, ее грудь уперлась ему в плечо. Он ощутил ее запах и с беспокойством подумал, что хочет заняться с ней любовью, что она может соблазнить и на самом деле соблазняет его — и это при всем том, что Чарльз знает: все происходящее — сплошное притворство, разыгрываемое перед ним представление, Вера с потрохами куплена Тео Гэвином.

— Давайте закажем десерт, — предложил Тео, вращая глазами, как будто выискивал затаившегося поблизости врага.

— Моему мальчику не нужен десерт, — ответила Вера Май, медленными круговыми движениями поглаживая живот Чарльза. — А что касается меня, — я и так сладкая.

Чарльз захотел сесть, но податливое тело Веры мешало ему: она во всю длину вытянулась рядом с ним, а ее нога крепко обвила его бедра. Вера дотронулась пальцем до нежной кожи его подбородка.

— Может, ты хочешь поцеловать Веру Май, Чак?

Он сделал отчаянное усилие и сел. Вера Май упала обратно на подушки. Она снизу вверх посмотрела ему в глаза:

— Похоже, малыш Чаки не очень-то мной интересуется… — объявила она, ни к кому в особенности не обращаясь.

— Меня зовут Чарльз, — резко сказал он.

— Будь вежлив с девушкой, — вмешался Тео.

— Давайте все вести себя хорошо, — проворковала Бетти. Она взяла руку Тео и прижала к своей груди. Гэвин вырвал у Бетти руку и что-то гневно и тихо сказал девушке. Та мельком взглянула на Чарльза и пожала плечами.

— Тебя что-то беспокоит, Чак? — спросил Тео. — Это же вечеринка. Тебе нужно учиться, как следует хорошо проводить время.

Чарльз почувствовал, как внутри у него все стиснулось, а глаза распухли. Ему стало трудно дышать. Он поднялся на ноги, глаза его уставились в никуда.

— Мне нужно идти…

— Что ты имеешь в виду! — воскликнул Тео. — Мы специально все собрались вместе… Собрались ради тебя…

— Я что-то плохо себя чувствую.

— Бедный ребенок, — сказала Вера Май. — Давайте я приведу его в порядок.

— Не беспокойтесь обо мне, — ответил Чарльз, отступая назад. Он споткнулся, упал спиной на подушки, потом неловко и смущенно вскочил на ноги: