Пепелище славы - Ярослав Денисенко

Засохшая грязь, жесткой маской стянувшая кожу, помешала Орогу довольно улыбнуться.

- Можешь считать меня другом, - заявил он.

Последовала долгая пауза.

- Ты не из нашего клана, - это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.

Орог поспешил увести разговор со скользкой темы.

- Ришнар собирается отравить тебя, - сказал он. - Если хочешь остаться в живых, не бери еды и воды в ближайшие несколько дней.

Хриплый смех Уршнака быстро перешел в кашель:

- Тогда мне тем более не выжить, чужак. Барги, чтоб длинноухие подавились его костями, приказывает кормить меня только когда вспоминает. А случается это все реже и реже. Я протяну ноги с голоду, вот и вся разница.

- Скажи мне, Уршнак, за что ты оказался в этом колодце?

Орог физически ощутил волну злобы, пришедшую из глубины черного провала.

- Барги, - прохрипел Уршнак. - Подлый убийца, называющий себя вождем! Вот из-за кого я здесь!

- Убийца? - Орог надеялся, что удивление в голосе прозвучало достаточно искренне. - Разве убивать врагов считается у Черного Солнца зазорным?

Может быть, в других обстоятельствах старинный недруг Барги и заподозрил бы неладное. Но черная ненависть копилась в его душе много долгих лет - и вот, у него появилась возможность ее излить. Не бывшим товарищам из клана, среди которых не осталось ни единого союзника, а невесть откуда пришедшему чужаку.

- Врагов! - прокаркал Уршнак. - Как бы не так! Все, на что способна эта смердящая шкура - нанести подлый удар в спину собственному вождю!

Орог решил повременить с ответом - будто бы не знал, как реагировать на столь серьезное обвинение. Уршнак тем временем распалялся все больше и больше. Несколько минут Орог молчаливо выслушивал его излияния по поводу моральных и физических качеств нынешнего вождя, пока, наконец, не нашел повод вмешаться.

- Этот предатель позорит клан! - бушевал узник. - Позорит всех нас! Позорит самого Владыку!

- Не будь слишком волен с именем Владыки! - сурово заметил новоиспеченный "урук-хай". - Твои обвинения очень серьезны. Есть ли у тебя доказательства своим словам?

- Доказательства! - Уршнак снова расхохотался - так дико, что у Орога возникли сомнения относительно здравости его рассудка. - Барги хорошенько о них позаботился.

Внезапно, хохот оборвался, и в голосе опального воина послышались совсем другие интонации:

- А ты, чужак, кто такой, чтобы этим интересоваться?

Высокомерная личина урук-хая оказалась не столь уж тяжелой, при соответствующем настрое. Орог, хорошо сжившийся с новой ролью, презрительно фыркнул:

- Лично мне нет никакого дела до тебя и твоего жалкого клана! Но тому, кто послал меня сюда, очень любопытно, достойно ли вели себя его воины за триста лет отсутствия! В твоих же интересах поведать мне как можно больше.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что послан самим Владыкой?

- Именно это я и хочу сказать.

- Такое заявление тоже требует доказательств, - заметил воин Черного Солнца.

- За кого ты меня принимаешь, старик? - скривился Орог. - Или ты думаешь, что я так рад торчать в забытых всеми горах, когда другие уже собираются в набеги? Пора доложить Владыке, что все достойные и верные полегли в бою, и от Черного Солнца осталась лишь горстка предателей, грызущихся за власть так, будто она им принадлежит!

- Это неправда! - вскричал Уршнак так поспешно, что у Орога отпали последние сомнения в его несомненной причастности к упомянутой грызне. - Ришнар замутил головы всему клану, но виноваты только он и Барги! Возомнили себя главнее самого Владыки! Я желал лишь справедливости!

- Вот как? - заинтересованно протянул "урук-хай".

- Если Ришнар меня убьет, никто больше не откроет правду!

- Намекаешь на то, чтобы я помог тебе бежать?

- Да! Вытащи меня отсюда, и я помогу разоблачить этих предателей!

"Что за щедрое предложение! - подумал Орог. - Скромно и от всей души". Целостная картинка начинала мало-помалу складываться. Холодный расчет Ришнара проглядывался за ней. Старому интригану был необходим болван во главе клана, и он его получил. Несомненно, Уршнак умнее Барги. Ему без надобности хитрый советчик, обожаемый воинами.

- Но ты сказал, что доказательств нет.

Уршнак замялся. Краткое мгновение продлилась пауза, из которой становилось ясно: он обдумывает, что говорить.

- Не совсем. Я видел своими глазами, как Барги убил вождя.

"Врет, - отметил Орог. - В тронном зале Ришнар четко сказал, что после смерти Буртака останется слово против слова. Если бы Уршнак действительно был свидетелем, Ришнар не желал бы его смерти".

- Трое присутствовали там: Ришнар, Буртак и я. Ришнар молчит, потому что ему выгодно. Буртак потому что боится. А я молчать не стал и оказался в этой яме.

- Я готов поверить тебе… Но Барги стал вождем пятьдесят лет назад, а ты сидишь здесь от силы десять. Почему ты молчал все это время? Уж не был ли ты с ними заодно?

- Нет! Это все Ришнар. Он и меня сначала обманул. Убедил нас, что у Барги было право, что вождь его оскорбил… Что клан слишком малочисленный, и лишние раздоры ему ни к чему. Только потом я понял, что не было причин, кроме жажды заполучить власть! На моей стороне была почти половина клана. Но остальные поверили в гнусную ложь Барги и Ришнара! Многих славных воинов потерял Владыка в тот день.

- Виновные получат по заслугам, - с холодной надменностью пообещал "посланник". - И ты поможешь в свершении правосудия.

ГЛАВА 7.

Костер как раз прогорел до углей, когда Шенгар принес от реки две промытые и выпотрошенные кроличьи тушки. Во время прошлого похода он обнаружил норы и расставил несколько затяжных петель. Добыча не заставила себя ждать.

Напевая незамысловатую песенку про храброго воина, мстящего за убитых братьев, Шенгар принялся разделывать кроликов, щедро натирая каждый кусок смесью пряных трав.

С давних времен орки не отличались разборчивостью в еде. Сжиралось все, что звериные клыки и когти могли разорвать, а мощные челюсти - раздробить. Представление о том, что перед едой пищу неплохо бы приготовить, пришло к Северным Кланам с человеческими женщинами. От матери к дочери передавались тайны рыбного супа и сочного куска мяса с хрустящей корочкой, ароматных подлив, пряных колбас, бодрящих хмельных напитков и прочего волшебства, творящегося у костров больших стоянок. Не то, чтобы женщины желали оставить поваренное искусство своим страшным секретом… Не то, чтобы мужчин не устраивал вкус приготовленной пищи - вернувшись из дальних походов, они с подозрительной жадностью набрасывались на еду, одним заходом сметая недельный запас продовольствия. И все же, оставшись наедине с собственным голодным желудком, большинство охотников предпочитали не тратить время на ненужные формальности.