Огненные сердца - Линда Сэндифер

Дженна мысленно оценила его физические и умственные достоинства. Его волевое лицо и сильное тело мгновенно притягивали взгляд. Любая женщина инстинктивно поняла бы, что если этот человек полюбит, то его избранница будет чувствовать себя настоящей женщиной, а не ничтожным существом.

Но понять причины поступков Ченса Дженна не могла. Сейчас он разговаривал с ней не так враждебно, как на руднике, но общаться с ним следовало осторожно. Дженна чувствовала, что должна держаться с этим человеком на равных. С застенчивой простушкой или кокеткой он был бы не прочь оказаться в постели, но Дженна сомневалась, что таким способом можно было бы завоевать уважение Ченса. Он был слишком серьезен, никоим образом не считал жизнь забавной игрой. Ему была нужна такая же сильная и дерзкая женщина, как он сам. Стоит ей оказаться слабее, и Ченс станет пренебрегать ее мнением.

Каким бы суровым ни казался этот человек, иногда его глаза выражали почти нежность. Должно быть, такое сравнение не понравилось бы Ченсу, но во многом он был похож на дедушку Дженны: суровый снаружи и мягкий, ранимый внутри.

— Вы не слишком высокого мнения обо мне, верно, Ченс? — вдруг спросила Дженна, удивляясь самой себе. Но продолжать было необходимо, чтобы сломать несколько барьеров, воздвигнутых между ними с самого начала. — Вы считаете меня всего лишь безмозглой богатой наследницей. Женщиной, способной думать только о том, какую ткань выбрать для очередного платья. Своей грубостью вы пытаетесь запугать меня.

По мнению Ченса, эта женщина родилась в атласе, шелках и мехах. Однако она соглашалась спать под колючим шерстяным одеялом в палатке с земляным полом, и при этом ни на что не жаловалась. Неужели она была настолько сильна духом, что выносила любые неудобства, или же просто была готова на все, на любую жертву ради Соломона Ли? Как бы там ни было, Ченс был готов восхищаться этой женщиной, хотя и считал, что она этого не вполне заслуживает.

— Да, именно так я и думаю. Возможно, вы сумеете убедить меня в обратном прежде, чем будет закончено строительство дороги.

— Я просто задала вам вопрос, — возразила Дженна. — Пытаться объяснить человеку его ошибки — удовольствие не для меня. Люди слышат то, что хотят услышать, и верят тому, во что желают поверить. Не стану отрицать — мне повезло в жизни. Я родилась, можно сказать, с серебряной ложкой во рту и ничуть об этом не жалею. Я благодарна дедушке за то, что у меня есть дом, правда, время от времени этим домом становится вагон. Он добился всего своим трудом — богатство не свалилось ему на голову.

Дженна не хотела злить Ченса, но была поражена тем, как холоден он стал. Мирный обмен шпильками был закончен.

— Своим трудом? — язвительно переспросил Ченс. — Да, пожалуй, можно сказать так. Но это выражение мало подходит человеку, известному своими махинациями на бирже и уничтожением людей. Мой отец был одним из тех, кого погубил ваш дед. Смерть отца — вот результат тяжелого труда Соломона Ли.

Он встал из-за стола и направился к двери.

— Ченс, как это случилось? Я хочу знать…

Его глаза наполнились гневом, печалью и столь живыми воспоминаниями, что Дженна почти ощутила его боль.

— Спросите своего деда. Вероятно, его рассказ вам понравится больше, чем мой. Как вы сказали, люди верят тому, во что хотят верить.

Он был так зол, что запутался в занавеси у входа. Проклиная это неожиданное препятствие, он почувствовал, что Дженна прикоснулась к его руке, словно подчиняя его своей силе.

— Пожалуй, и вы подходите под это определение, Ченс Кайлин, — произнесла Дженна серьезно. — Вы тоже верите тому, чему хотите верить. Я не сделала ничего, чтобы разорить вашего отца или убить его. Не надо обвинять меня в том, что произошло между вашим отцом и моим дедом. Возможно, вам известны не все подробности. Так не судите его — и меня, — пока не узнаете их.

Ченс стряхнул с плеча руку Дженны.

— Нет, мне известно все. Я видел, как моего отца раздавило между двумя грузовыми вагонами. Я был дома, когда Соломон пришел с грязным предложением к моей матери. Вы тоже были там холодной декабрьской ночью, Дженна. Вы ждали снаружи, у грязного доходного дома, сидя в роскошном экипаже.

Ченс наблюдал, как Дженна мысленно перебирает события прошлого, стараясь отыскать в памяти этот случай.

— Разве вас не шокирует то, что ваш милый дедушка желал обладать женой другого человека? Матерью троих сыновей? Вы знали, что он решил добиться ее любви во что бы то ни стало, ценой жизни других людей?

Ченс не обратил внимания на негодующее восклицание Дженны.

— Ваш дед так стремился завладеть моей матерью, что разорил моего отца. Соломон не сомневался, что в этом случае моя мать предпочтет бедному мужу богача. Но он не смог купить ее любовь и верность. Уверен, Соломону неизвестно, что это такое. Конечно, он не стал убивать моего отца собственными руками — он поставил его на колени, вынудил взяться за работу, которая погубила отца. Работа тормозного кондуктора предназначена для более подвижного, молодого человека.

Дженна быстро оправилась от потрясения, но поскольку Ченс не щадил ее, она решила дать ему понять — она в любом случае будет защищать деда.

— Сожалею о том, что случилось с вашим отцом, но вам придется кое-что понять: мой дедушка — точно такой же человек, как любой другой, Ченс. Он человек, и он имеет право любить и быть любимым. Да, вероятно, он даже жаждет любви, так же, как временами, должно быть, жаждете вы! Он не святой, и я не стану извиняться за него. Может, он был не прав, но, должно быть, он слишком сильно любил вашу мать, если решился на такой поступок.

Никогда прежде Ченсу не приходило в голову, что Соломон Ли мог любить его мать — вероятно, так же сильно, как любил его отец. Титан вдруг оказался уязвимым, как простой человек, причем благодаря матери Ченса. Почему он, Ченс, не мог представить себе ее чувства? Или чувства мужчины к ней? Ведь Лили Кайлин до сих пор красива, неудивительно, что она еще привлекает внимание мужчин. Трудно поверить в то, что Соломон Ли способен любить, но, видимо, такое действительно возможно.

Рядом с Ченсом стояла Дженна Ли, без смущения говоря о любви и похоти. Ченс много знал о последнем, но почти ничего — о первом.

Невольно он приподнял рукой ее голову за подбородок и провел большим пальцем по розовым шелковистым губам, вкус которых почувствовал только однажды. В тот раз, на руднике, он просто пытался испугать Дженну, заставить ее уйти и отказаться от нелепого предложения. Теперь же ему хотелось поцеловать ее так, как мужчина целует женщину, к которой его неудержимо влечет. Ченс задумался о том, что, может быть, такое же влечение испытывал Соломон Ли к его матери. Укротить это влечение было невозможно, оно жгло изнутри, требовало завладеть Дженной и забыть обо всем на свете. Если так, тогда у них с этим старым ублюдком есть нечто общее.