История и повседневность в жизни агента пяти разведок Эдуарда Розенбаума: монография - Валерий Черепица

В конце ноября Розенбаум прибыл в Ровно — последний город по его работе с труппой Л.П.Зелинского. Вращаясь среди театральной публики, он установил в городе не только наличие прокоммунистических настроений среди его еврейского населения, но и достаточно сильные сепаратистские тенденции среди местных украинцев. Главными идейными вдохновителями этих течений соответственно были: председатель Еврейского благотворительного общества Мойша Ниселевич и руководитель городского любительского украинского драматического кружка Алексей Герасименко. Об этом было заявлено в местную политполицию полковнику Дзевановскому, а также занесено в рапорты Розвадовскому и Корвин-Пиотровскому.

В конце декабря 1923 года Розенбаум распрощался с труппой Л.П.Зелинского и выехал в Новогрудок к Корвин-Пиотровскому. От последнего он получил распоряжение срочно переключиться на Вильно, иначе, полагал полковник, там будет уже поздно что-то исправить. В сталицу «крэсов всходних» доверенное лицо госполиции прибыло на второй день нового, 1924, года. С железнодорожного вокзала он сразу же отправился на улицу Киевскую, где только что обосновался переведенный сюда из Бреста Шиманский. Последний поблагодарил Розенбаума за смену его жительства, так как сейчас, кроме зарплаты токаря жлезнодорожных мастерских, он получает еще и жалованье платного агента. «Жаль только, — сетовал он, — что Вальден и Лясота не с нами, а в главных железнодорожных мастерских в Лапах». Сообщил он также, что имеет постоянную связь с генералом Боханом. Что касается организации «Свободный Рабочий» среди виленских железнодорожников, то она пока спокойно живет и работает под предводительством Ежи (Георгия) Жилинского, между тем как ее филиалы уже кое-где раскрыты. Недавно с помощью агентов из числа машинистов и кондукторов раскрыты ячейки этой организации на станциях Крулевщизна и Зябки вблизи советской границы. Шиманский не преминул похвастаться, что ему и в самом Вильно удалось завязать знакомство с руководителем ячейки рабочих-мебельщиков Веславом Курочицким. Отношение генерала Бохана к этому следующее: не спешить с репрессиями, а только раскрывать в возможно большем масштабе членов этой организации.

На следующий день Розенбаум сам отправился к Бохану. Он показал ему свой открытый лист, а также сообщил подробно о раскрытых им на территории «крэсов» организаций «Свободный Рабочий» в Пинске, Бресте, Слониме, Гродно, Августове и Чарной Веси, о связи их между собой и с Вильно. Потом, дав письменную характеристику на Шиманского, доложил, что на 5 января вызван в Варшаву, к генералу Розвадовскому. Поручений и инструкций Розенбаум от Бохана на получил, на том и расстались. Вечером он встретился с Шиманским, который передал ему письмо в Лодзь к одному из коллег по политическому сыску рабочему фабрики Шайблера Клеменсу Курнатовичу. 4 января Розенбаум выехал в Варшаву.

5 января 1924 года рано утром он встретился в гостинице «Бристоль» с полковником Корвин-Пиотровским и вместе с ним отправился в Управление госполиции, к генералу Розвадовскому. После краткого доклада обоих генерал сообщил Розенбауму, что произведены аресты в Пинске, Бресте, Гродно, Августове и в Чар-ной Веси всех без исключения лиц, о которых он когда-либо доносил. Затем разговор был переведен в плоскость его будущего — политического сыска в центральной Польше, при этом шеф госполиции подвел его к карте Речи Посполитой. Этот момент надолго, если не навсегда, отложился в памяти Розенбаума. Когда генерал водил указкой (а может быть и рукой, нет, определенно, рукой) по карте, ему, как в детстве, представилось, что он находится в окружении Наполеона… Явиться за инструкцией Розенбауму было приказано через день, 7 января, к 11 утра. Оставшуюся часть дня 5 января доверенный полиции провел исключительно «для себя».

Глава IX. «ГАСТРОЛИ» В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ПОЛЬШЕ

6 января 1924 года. Этот день Эдуард Розенбаум полностью посвятил подысканию себе соответствующего ансамбля для гастролей в малоизвестном ему районе Польши. В этом деле ему здорово помогло концертно-театральное бюро Витольда Иодко-Наркевича. Последний, по-видимому, наслышанный о разворотливости Розенбаума, предложил ему устройство гастролей оперно-опереточного ансамбля из числа артистов Большого оперного театра в Варшаве во главе с Грушинским и опереточную труппу из варшавских артистов во главе с Вандой Янковской. Поскольку других вариантов не было, то Розенбаум взялся за работу сразу с двумя коллективами. На сей раз договор на двенадцать гастролей (по 4–6 спектаклей каждого из коллективов был заключен между Розенбаумом и Иодко-Наркевичем в расчете на 12 городов (Лодзь, Кутно, Торунь, Быдгощ, Грудзендз, Тчев, Иновроцлав, Хемно, Влоцлавек, Плоцк, Радом, Кельцы).

Заключив этот договор и набросав черновой маршрут гастролей, Розенбаум на следующий день отправился в Управление госполиции. Генерал принял его немедленно (у него в кабинете уже находился полковник Корвин-Пиотровский), а узнав об оформленном договоре на гастроли, одобрил этот шаг агента вместе с черновым маршрутом, хотя и заметил, что над ним еще надо работать. После этого шеф госполиции перешел к изложению возлагаемого на Розенбаума задания. Задание состояло из двух частей: «1) продолжение дел по линии «Свободного Рабочего» и 2) раскрытие других прокоммунистических организаций». Особое внимание уделялось Центральному промышленному району (Радом, Люблин, Лодзь, Кутно, Быдгощ). Для его выполнения Розенбауму предоставлялось право пригласить для этой деятельности сотрудников по своему усмотрению, хотя о каждом из них он обязан был доносить Розвадовскому. Устанавливались детали связи и информирования друг друга.

Отпуская Розенбаума, Розвадовский приказал ему на завтра явиться к нему в его приемные часы уже с отработанным маршрутом, а Корвин-Пиотровский напомнил вдогонку, что будет ждать его между тремя-четырьмя часами у себя в 92-м номере гостиницы «Бристоль». «Отработав» маршрут с Иодко-Наркевичем, доверенный госполиции в условленное время явился к Корвин-Пиотровскому. Полковник сразу же объявил Розенбауму, что с 1 февраля он вступает в исполнение своей новой должности — заместителя шефа госполиции Польши. Приняв поздравления от Розенбаума, он сразу же перешел к делу: «Эдуард, имей в виду, «Свободный Рабочий» — это не партия, но по степени своего влияния и в количественном отношении она, несомненно, является главной опорой коммунистов в стране. Сам знаешь, главную роль в ней играют евреи, а они имеют связь с Москвой, которая не жалеет средств на пропаганду мировой революции и коммунизма. При возникновении подозрений в отношении прокоммунистически настроенных лиц тоже прошу тебя особенно не церемониться. На террор и пропаганду коммунистов мы ответим тем же».

Ознакомив Корвин-Пиотровского с маршрутом и сроками гастролей, импрессарио указал на его условность и связь с меняющейся политической ситуацией в стране. Полковник обещал доложить об этом генералу во время вечернего доклада и попутно напомнил Розенбауму о необходимости завтрашней явки к генералу в приемные часы, сказав при этом, что и он будет у генерала в установленное время.

Разговор в кабинете Розвадовского на следующий день шел приблизительно о том же, что и ранее наедине с полковником. Генерал лишь обратил внимание Розенбаума на то обстоятельство, чтобы лиц, заподозренных им в прокоммунистическом настроении, он лично, во избежание саморазоблачения перед труппой и публикой, не арестовывал, а поручал это дело местной агентуре. Говоря о серьезности возлагаемой на Розенбаума задачи, он подчеркивал, что на новом месте будет значительно труднее, чем на «крэсах всходних», но он все же надеется на его находчивость и богатый опыт. Эти качества особенно пригодятся в Лодзи — «главном очаге антигосударственной коммунистической пропаганды».

Затем он вручил Розенбауму чек в кассу Управления на получение двух тысяч злотых на служебные расходы по разведке, а тысячу злотых лично в качестве вознаграждения за работу. Напомнив агенту о непосредственной его подчиненности своему заместителю Корвин-Пиотровскому, генерал дал понять, что их беседа подошла к концу.

Перед выездом из Варшавы в турне по подготовке городов, указанных в маршруте, для гастролей импрессарио Эдвард Ружинский зашел в бюро Иодко-Наркевича с просьбой подыскать ему помощника, который бы постоянно находился при труппе во время спектаклей, давая тем самым ему возможность отлучаться по организационно-театральным делам, что, несомненно, уменьшит расходы на разъезды. Разумеется, входя с таким предложением в бюро, Розенбаум думал в первую очередь о своих будущих необходимых отъездах-приездах в Варшаву. Директор бюро согласился с этим предложением, тем более что Розенбаум выступал в качестве администратора двух ансамблей, и такое в практике бюро уже имело место.