Мой тихий ужас (СИ) - Прай Кэрри "Kerry"

– Признайся, ты это хотела увидеть?

Закатив глаза, я пошла наперекор мешающим принципам и приобняла парня. Положила голову на каменную грудь и впервые за день выдохнула.

Рядом с ним было спокойно. Рядом с ним было тепло.

Как же глупа я была, Тихон.

Наши и без того краткие каникулы подошли к концу. И вот-вот я узнаю всю правду. Так же скоро узнаешь её ты…

Перелистни страницу, милый. Ведь ты всё ещё здесь?

3.8

Я проснулась от яркой полоски света, проскользнувшей в комнату, и недовольно поморщилась. В пороге показался изящный женский силуэт, но будто завидев то, что непотребно для глаз, незваный гость манерно хлопнул дверью.

Вне всяких сомнений – нарушителем покоя была Нелли. Её внезапный ночной визит показался мне странным. Тревога заклубилась в сердце в паре с чувством вины, хотя оснований на то не нашлось.

Пусть всё остаётся на совести Райского.

Продолжив лежать на груди Тихона, я лишь ближе примкнула к парню всем телом. Его тяжелое дыхание колыхало мне волосы и слегка щекотало нос. Едва касаясь, я водила пальцами по складкам мужской футболки, животу и плечам. В путанных мыслях не зародилось лучшего варианта, чем находиться рядом с ним.

Здесь и сейчас.

– А я ведь говорил, что дверцу стоит запирать, – хрипло произнёс он. – Мало ли, какому чудищу захочется проникнуть в комнату? К примеру, мне.

Я моментально замерла, чувствуя, как смущение подступает к щекам. Тихон не спал, а значит, наблюдал за самовольной наглостью и наверняка забавлялся.

– Не притворяйся, что спишь, профессор, – лениво усмехнулся он. – Я заметил, как ты меня изучала. Должен сказать, что главные артефакты спрятаны дециметром ниже. Тебе лишь стоит быть чуточку смелее.

– Зачем она приходила? – спросила я шёпотом, перебив его иронию.

Тихон напрягся.

– Нелли? А мне на кой знать? Быть может, искала меня. И что-то мне подсказывает, что находка её не порадовала. Последнее время она крайне активна.

– Выходит, что у Нелли остались какие-то чувства? – прозвучало с обидой, пусть Тихон никак к тому не причастен.

– Сомневаюсь... Но даже если так, меня это мало волнует.

– А у тебя? У тебя осталось к ней хоть что-то?

– Ещё бы, – фыркнул Тихон. – Уважение. И как ни странно – доверие. Но почему ты спрашиваешь? Если бы я хотел заняться гувернанткой, то был бы сейчас с ней. В этом будь уверена.

Моё молчание стало фактом липкого недоверия, избавиться от которого казалось невозможным.

– Не хочешь сказать, что вертится в твоей симпатичной головке? – спросил Тихон, не дождавшись ответа. – Не трудно догадаться, но всё же... Серьёзно, Соня. Я несколько месяцев выбивал из тебя эту бесящую робость. Так докажи, что все мои усилия не прошли даром. Спроси меня.

Я закрыла глаза, прежде чем набралась сил, прежде чем промолвила:

– Почему я?

– Люблю сложности, – без колебаний выдал Тихон, после чего оторвал голову от подушки и навис надо мной. – А с тобой капец как сложно, Романова.

Тихон медленно наклонился, его губы коснулись моих. Аккуратно и нежно, будто спрашивая разрешение на невинное преступление.

Впрочем, отвечать взаимностью я не спешила.

– Перестань меня бояться. Доверься мне, Соня. Либо уйди. Всё просто.

Райский умело загонял в рамки, где каждый выбор был до невозможности сложен. Уйти или остаться? Оттолкнуть или признать, что уже не в силах покинуть цепкие объятия? Довериться, а после зализывать раны, или обмануться, но быть по-настоящему счастливой в кратком моменте.

Я выбрала его. И Райский это понял.

Улыбнувшись, Тихон сдул прядь волос с моего лица, отчего сердце заколотилось в неудержимом ритме. В холодном взгляде промелькнула нехарактерная для него нежность. Меня ждал долгий, волнующий и не терпящий отказов поцелуй.

Мурашки проложили млечный путь по позвоночнику. Тогда я сдалась. Потерялась в пространстве. Навсегда забылась.

Сильные руки сжимались на талии и подобно разряду тока, возвращая чувствительность каждой уснувшей клеточке. Сознание кричало «Нельзя!», но его голос блек на фоне безумного желания. Колени дрожали.

Его язык скользнул по моим губам, и получив некую власть, Райский показал весь свой голод. Мне не хватило отваги открыться полностью, но я знала, что стоит ему захотеть, как по щелку крепость рухнет. Оставалось надеяться на его сдержанность, ведь я уже успела потонуть с головой.

Оторвавшись от губ, Тихон проложил дорожку к шее, ключице, а после животу. Я перестала дышать, ощущая, как снова каменеет тело.

Склонив голову набок, он вдруг заговорил:

– Я и не думал заходить так далеко, – его сбивчивое дыхание обожгло ухо.

Поразмыслив, Райский перекатился на бок, а я до боли закусила губу и зажмурилась. Мои страхи меня убивали.

– Мне идут рога? – неожиданно спросил Тихон.

Виски по-прежнему пульсировали.

– Что? – на выдохе проговорила я.

– Я ведь до сих пор кажусь тебе нечестью… Так каким я предстаю в твоих глазах? С поджаренной кожей и хвостом из копчика?

– Тихон…

– Всего лишь интересуюсь, – бросил он, отвернувшись.

Руки сами потянулись его обнять.

– Дай мне немного времени во всём разобраться… Или уйди.

Этим утром меня разбудил колючий озноб. Протянув руку к Тихону, я нащупала лишь пустоту – рука запуталась в одеяле, а после ощутила гладь простыни.

Неужели, он ушёл? Неужели, бросил меня? Не получим желаемого и сдался? И пуста ли сейчас комната гувернантки?

А ведь на губах до сих пор остался его вкус…

Открыв глаза, я напоролась на острый, как лезвие, взгляд Елисея.

– Принёс тебе завтрак, – объяснился он, указав на поднос с фруктами.

Казалось, что седина мужчины вовсе стала белёсой.

– Доброе утро, – поражённо прошептала я, натягивая плед на плечи. Меня всю затрясло, но холод был здесь не причём.

– Едва ли оно доброе, София.

Сердце проснулось, набирая новые обороты. Отсутствие Тихона невольно ровнялось с присутствием Елисея.

Здесь что-то не так…

– Где ваш сын? Где Тихон? – занервничала я, предчувствуя неладное.

– Ты больше его не увидишь, – уверенно бросил мужчина. – Сегодня ты отправишься домой. Прости, София, но у меня другого выбора.

Мои глаза заблестели от слёз. Это был не блеф.

Нелли всё ему рассказала!

Нет, я хотела вернуться. Но не так. Не сейчас. Не после того, что было…

– В чём дело? – всячески защищалась я. – Так сильно печётесь обо мне, что позабыли о сыне? Это не делает вас героем. Вы не имеете права выбирать.

– Я думаю не только о тебе. Я думаю о вас.

– Мне не нужна ваша забота! Вы мне никто! Чужой человек!

В попытке угомонить, Елисей взял меня за руку. Брови мужчины сомкнулись на переносице. Фаланги пальцев задрожали. Вместе с ним задрожала я.

– Я твой отец, Соня. Ты – моя кровь. И моя обязанность тебя защищать.

После его слов мир рухнул. Земля ушла из-под ног.

Я снова потерпела аварию, после которой больше не смогу оправиться.

До боли грустно, Тихон. Ведь ты узнаешь о ней только сейчас.

3.9

За эти несколько месяцев прибывания в доме Райских я уяснила одну несложную вещь: их семья не просто яма, присыпанная полевыми цветами, а бесконечный колодец, со дна которого не виден солнечный свет.

И я стала заложницей хитрой ловушки.

– Что? – ошарашено переспросила я, на грани потери сознания. Меня словно вернули в инвалидное кресло, но уже с искалеченным сердцем.

– Я твой отец, Софа, – голос Елисея не дрогнул, пусть глаза тонули в печали. – Ты моя кровь. Мой внебрачный ребёнок. Моя единственная дочь.

Болезненный укол пронзил грудь. Он произнёс это так уверенно, будто не раз репетировал в мыслях каждое слово. Роковое признание, сделавшее меня инвалидом.