В доме врага. Часть 2 - Байрашная Анна Сергеевна

На мое удивление, последние слова госпожи Белькиз меня даже обрадовали, И настроение у меня поднялось.

Турция. Ван.

Тем временем Вурал прилетел в Ван. Мужчина приехал за Асу, он подошел к дому, держа букет белых роз, постучал в дверь. Девушка в это время разговаривала с сыном по телефону. Услышав стук, она попрощалась с ребенком, открыла дверь и увидела перед собой Вурала. Молодой человек улыбнулся И промолвил:

– Ты ждала меня?

Девушка улыбнулась ему в ответ. Ее переполняли чувства. Ей показалось, что если она прижмется к нему, то воспарит, как свободная чайка в небе. Асу кинулась ему в объятия. Вурал нежно обнял ее И прошептал ласково:

– Асу, как же я соскучился по тебе… Милая моя, любимая.

Счастливая девушка взглянула в глаза любимого человека:

– Если бы ты знал, как же я люблю тебя. Я думала, ты больше ко мне не подойдешь… После того как ты ушел, ни в чем не разобравшись.

Вурал прижал свой указательный палец к ее алым губам И прошептал:

– Нам нужно с тобой серьезно поговорить. Но это позже.

Он стал ее целовать, И они, словно алая роза И утренняя роса, слились воедино. Они спали, словно две окрыленные розы, порхающие где-то высоко в небе, лаская друг друга нежными лепестками своих бутонов.

Турция. Стамбул.

Шли недели, мое тело становилось все крепче И крепче. Я чувствовала, как прибывали силы. С каждым днем мне становилось все лучше. По результатам последних обследований меня выписали и вскоре привезли в особняк Устюнов. Доктор посоветовал поместить меня в отдельную комнату. Там я смогла бы отдыхать И разрабатывать свои руки И ноги.

В особняке Вурал каждый день заглядывал ко мне и даже помогал с гимнастикой для ног. С каждым днем я все больше и больше воспринимала его как благородного человека. Но мое нахождение в этом особняке сильно огорчало госпожу Фереде. Женщина почти потеряла покой и сон. Она все время говорила Ясмин, чтобы она не заходила ко мне в комнату, потому что я внучка убийцы ее родного отца. Фереде обвиняла меня при каждой возможности. Господин Охмет все еще находился в больнице. Доктора утверждали, что ничего хорошего ожидать не стоит. С каждым днем состояние его становилось хуже. Госпожа Белькиз не покидала стен больницы, женщина сидела у его изголовья. Ибрагим вновь уехал в Венгрию. Несмотря на семейные трудности, он вернулся к себе домой. Вурал поговорил с Асу и Назан о переезде в Стамбул. Он купил им новый дом в другой части города, чтобы Асу была как можно дальше от особняка Устюнов. Вскоре девушки приехали в мегаполис. Явуз тоже узнал, что Асу переехала из Вана в Стамбул, и помчался вслед за ней. Савашь так же, как и я, поправлялся. Он пил настойки знахаря, считая его своим отцом. После своего выздоровления он узнал из газет, что Кималь вместе с моей матерью погибли в автокатастрофе, а я вышла замуж за младшего брата Кималя – Вурала, что господин Охмет находится в критическом состоянии в больнице. Но самое страшное – что его ищет полиция и Интерпол Турции. Все утверждают, что это он убил своих родных.

Однажды рано утром я проснулась И встала с кровати самостоятельно, пошла очень медленно на кухню для того, чтобы приготовить себе чай. Как только я его приготовила, в кухню зашла госпожа Фереде. Она гордо подошла к шкафу, будто специально толкнула меня плечом, хотела уйти, но я схватила ее за руку и высказала ей все:

– Зачем ты так поступаешь, сестра Фереде? Что я тебе сделала? Скажи мне, в чем моя вина? Разве я хотела выходить замуж за твоего брата? Я умоляла, падала в ноги! Но твой брат выбрал меня! Меня, понимаешь? Я стала жертвой древних обычаев!

Странно, но мои слова не подействовали на нее. Она стояла словно разъяренная тигрица, которая желала наброситься на меня. И она набросилась с колкими фразами:

– Ты виновата в том, что появилась на свет божий! В том, что это ты! В том, что ты внучка убийцы моего мужа! Из-за твоего деда у тебя тоже руки в крови! Ты вся залита кровью! Вся!

Брошенные фразы взбесили меня. Словно опять началась буря в тихом море. Я прокричала с огромной злобой:

– Не смей! Не смей мне говорить, что мои руки в крови! Если… Если сама не знаешь, в чем твои руки!

Я не видела, что в тот момент, когда я все это говорила, на кухню зашла маленькая Ясмин. Девочка шла за водой, как вдруг увидела, что я держу ее маму И словно рычу на нее. Малютка очень сильно испугалась и от ужаса схватила фарфоровый чайник с кипятком И швырнула его в меня с криком сквозь слезы:

– Убийца! Убийца, отпусти мою маму!

Как только чайник ударился об меня, от боли и жжения я отпустила Фереде. Ясмин в ту же секунду подбежала к матери и увела ее из кухни. Она смотрела на меня с глубокой ненавистью, словно ядовитая змея, которая хотела ужалить.

Кипяток ошпарил мне стопы. К сожалению, я только начала ходить, и тут такое. Мои ноги сковала боль, и мне было невыносимо идти. От обиды и боли я села возле осколков этого злополучного чайника и тихонько заплакала. В моей голове проматывались слова этой маленькой девочки: «Убийца, отпусти мою маму!» Смотря на разбитый фарфор, я подумала: «А возможно, Ясмин и права. Я убийца! Ведь из-за меня погибло столько людей, из-за меня. Я принесла в этот дом одни лишь страдания И смерть». От злости я ударила рукой по этим осколкам И не заметила, как порезала руку. Я не ощущала физической боли, я чувствовала, как у меня болит душа из-за мук, мои глаза плакали, моя боль выходила вместе со слезами на волю, чтобы испариться И улетучиться далеко-далеко, туда, где никого нет.

В это время Вурал только что вернулся из больницы мрачнее грозовой тучи. Когда он проходил мимо кухни, то услышал, как я плакала там. Заглянув туда, молодой человек увидел кровь, осколки разбитого чайника, мои обожженные ноги. Вурал посмотрел в мои несчастные глаза, присел рядышком И спросил меня:

– Бихтер, что случилось? Почему ты одна и к тому же в крови?

Вытирая слезы с глаз, я ответила с грустью в голосе:

– Просто твоя невестка и племянница считают меня убийцей. Они говорят, что мои руки в крови. А знаешь, Вурал, это еще нужно посмотреть, чьи руки залиты кровью. Мои или ваши? Если бы она знала то, что знаю я, она бы молчала и не заставляла бы свою дочь нести этот бред.

Удивительно, но Вурал так расчувствовался, что обнял меня И сказал очень плохую весть:

– Одна беда не приходит в ворота.

Его слова меня насторожили, И я спросила:

– Что-то произошло?

Я по сей день помню, как он посмотрел на меня. В его взгляде была такая тоска И печаль, что в моей груди сжималось сердце. Он сказал эти слова так тихо И осторожно, что на моем месте никто бы не остался равнодушным к нему.

– Папа умер три часа назад.

Мне было искренне жаль его. Я понимала его как никто другой. Я прижала его к груди И сказала:

– Поплачь, не стесняйся никого. Эта рана все равно будет кровоточить. А слезы ее промоют, И она немного затянется.

Так одиноко мы просидели еще долго, до тех пор, пока Вурал не успокоился. Потом он отнес меня в мою комнату, прижимая к груди. Он посадил меня на кровать И взглянул в мои голубые глаза, словно пытался в них найти что-то такое, что могло успокоить его. Но потом увел свой взгляд украдкой вниз. Снова посмотрев на меня, он сказал очень печально И горестно:

– Спасибо тебе. Ты даже не посмотрела на то, что из-за меня ты страдаешь и мучаешься. Ты успокоила меня. Забыв про свою боль, ты утешила мою.

От таких слов моя душа запела. И я ему сказала:

– Мы все люди. Все чувствуем и знаем чувство потери близкого тебе человека. Особенно, если их несколько.

Вурал улыбнулся И вновь нежно взглянул на меня, а после опечаленно И неохотно вышел из моей спальни. Если честно, мне немного показалось, что он что-то почувствовал ко мне. Иначе зачем ему смотреть в мои глаза?

Иногда мы своими поступками меняем свое будущее и будущее окружающих нас людей. Одним взглядом мы подаем знак о своих чувствах и намерениях. Так же и Вурал незаметно своим взглядом кольнул меня прямо в сердце.