Ребенок, который был вещью. Изувеченное детство - Дэйв Пельцер

Она старалась самостоятельно решать все семейные проблемы. Однажды, когда мне было четыре года (или пять), мама сказала, что заболела, и вдруг начала странно себя вести. В тот вечер папа работал на станции. После того как мы пообедали, мама внезапно сорвалась с места и начала красить в красный цвет лестницу, ведущую в гараж. Она кашляла от запаха, но продолжала методично возить кисточкой по каждой ступеньке. Краска еще даже не успела высохнуть, когда мама принялась возвращать на место резиновые коврики. Все — и коврики, и мама — покрылось красными пятнами. Наконец она закончила, вернулась в дом и упала на диван. Помню, я спросил маму, почему она положила коврики, не дождавшись, пока краска высохнет. А она улыбнулась и ответила: «Я просто хотела удивить твоего папу».

Что касается домашнего хозяйства, то мама была невероятной чистюлей. После того как мы с братьями заканчивали завтракать, она принималась мыть посуду, дезинфицировать все вокруг, протирать пыль и пылесосить. Она убиралась во всех комнатах каждый день, а когда мы подросли, мама и нас научила следить за порядком в своих спальнях. Перед домом она устроила маленький цветочный сад, который был предметом зависти всех соседей, и методично ухаживала за своими зелеными подопечными. Казалось, все, к чему она прикасается, превращается в золото. Мама ничего не делала наполовину и постоянно говорила нам, что, чем бы мы ни занимались, мы должны отдаваться этому занятию целиком.

А еще она была талантливым кулинаром. Мне кажется, из всех домашних дел ей больше всего нравилось придумывать новые интересные блюда для всей семьи. В те дни, когда папа был дома, мама проводила на кухне большую часть дня. А когда папа работал, она возила нас в город и показывала разные интересные места. Однажды она отвела нас в Чайна-таун. Пока мы ехали по кварталу, мама рассказывала об истории и культуре Китая. Когда мы вернулись, она включила проигрыватель, и дом наполнился прекрасными звуками восточной музыки. Затем она украсила гостиную китайскими фонариками, а вечером нарядилась в кимоно и приготовила на ужин что-то необычное, но очень вкусное. Каждый из нас получил по печенью с предсказанием, которые мама сама нам зачитала. В тот момент мне казалось, что бумажка из печенья определит мою судьбу. Через несколько лет, когда я научился читать, я нашел одну из них. В ней значилось: «Люби и почитай мать свою, ибо она подарила тебе жизнь».

В те дни наш дом был полон животных — кошек и собак, — а в аквариумах плавали яркие экзотические рыбки и морская черепашка по имени Тор. Черепашку я помню лучше всего, потому что мама разрешила мне самому придумать ей имя. Я очень гордился, потому что мои братья уже придумывали имена нашим кошкам и собакам, а теперь наступила моя очередь. Черепашку я назвал в честь любимого героя из мультфильмов.

Большие и маленькие аквариумы стояли по всему дому; точно помню, что два было в гостиной, а один, в котором жили гуппи, — в спальне. Мама украшала их разноцветными камушками и блестящей фольгой, старалась сделать похожими на настоящее морское дно. Мы часто сидели перед аквариумами, пока она рассказывала нам про разные виды рыб.

Как-то в воскресенье одна из наших кошек начала себя очень странно вести. Мама сразу поняла, что с ней происходит. Она собрала нас рядом с животным и объясняла, в чем заключается процесс рождения, пока на свет появлялись маленькие котята. Когда все закончилось, она рассказала нам о великом чуде жизни. Независимо от того, чем занималось наше семейство, мама помогала нам извлечь из этого урок, хотя часто мы и не осознавали, что учимся чему-то.

В те замечательные годы праздники в нашем доме начинались с Хеллоуина. Однажды октябрьской ночью, когда на небо выплыла полная луна, мама позвала нас на улицу, чтобы посмотреть на большую небесную «тыкву». Когда мы вернулись в спальню, она предложила нам заглянуть под подушки, где мы неожиданно обнаружили новые гоночные машинки. Мы с братьями завопили от радости, а мамино лицо осветилось довольной улыбкой.

После Дня благодарения мама обычно спускалась в подвал и возвращалась оттуда с большой коробкой рождественских украшений. Взобравшись на стремянку, она подвешивала к потолку разные гирлянды и венки. И через некоторое время каждая комната в доме наполнялась предпраздничной атмосферой. На дубовом комоде в гостиной мама расставляла красные свечи, а на стеклах рисовала снежные узоры. Окна в нашей спальне она украшала рождественскими огоньками, и каждую ночь я засыпал под их мягкое разноцветное свечение.

Отец всегда приносил большую елку, почти до потолка, и мы всей семьей несколько часов ее наряжали. Каждый год папа поднимал одного из нас к верхушке дерева и разрешал закрепить там рождественского ангела. Закончив с елкой, мы ужинали, забирались в семейный фургон и ездили по окрестностям, любуясь украшениями на соседних домах. Мама всегда говорила, что в следующем году мы еще лучше подготовим наш дом к Рождеству, хотя мы с братьями и так были уверены, что лучше некуда. Вечером мама рассаживала нас у камина, давала каждому по стакану с яичным коктейлем и рассказывала истории, пока Бин Кросби пел по радио свое знаменитое «Белое Рождество». Я так волновался в преддверии праздника, что едва мог уснуть. Иногда мама баюкала меня перед камином, и я дремал под треск поленьев.

Рождество приближалось, и мы с братьями ждали его с растущим нетерпением. Куча подарков у наряженной елки росла день за днем. Когда наступал сочельник, там лежало уже по несколько свертков для каждого из нас.

Двадцать четвертого декабря, после праздничного обеда и пения гимнов, нам разрешали открыть по одному подарку. А потом отправляли спать. Я всегда держал ушки на макушке, надеясь услышать, как к нашему дому летят сани Санта-Клауса. Но каждый раз засыпал до того, как его олени опускались на крышу.

Перед рассветом мама тихонько прокрадывалась в нашу комнату и шептала: «Санта здесь!» Однажды она нарядила нас в желтые пластиковые каски, вроде тех, что носят строители, и в таком виде отправила в гостиную. И потом мы целую вечность распаковывали рождественские подарки, скрытые под плотным слоем оберточной бумаги. Затем мы вместе с мамой в новых костюмах выбегали на задний двор, чтобы через окно полюбоваться нашей елкой. Помню, что в тот год мама стояла там и плакала. Я спросил, почему ей грустно. И она ответила, что она плачет от счастья, ведь у нее такая замечательная семья.

Из-за работы папы часто сутками не бывал дома, и мама возила нас по разным интересным местам, вроде парка «Золотые ворота» в Сан-Франциско. Мы бродили по дорожкам, и она рассказывала нам, как тут было раньше. Она любовалась цветами, растущими в парке, и хотела посадить такие же у нас в саду. В конце прогулки мы всегда посещали аквариум Стейнхарта. Мы с братьями мчались вверх по ступенькам и скрывались за тяжелыми дверями. Там, за медной изгородью с узором из морских коньков, журчал маленький водопад, а в пруду дремали аллигаторы и большие черепахи. Когда я был маленький, то больше всего в парке любил именно аквариум. Однажды я представил, что могу упасть за забор и оказаться в пруду с крокодилами.

Я ничего не сказал вслух, но мама почувствовала мой страх. Она посмотрела на меня и заботливо сжала мою руку в своей ладони.

Весна всегда означала пикники. Накануне вечером мама готовила угощение: жареную курицу, салат, бутерброды и множество сладостей на десерт. На следующий день, рано утром, мы всей семьей ехали в парк Джуниперо Серры. Там мы с братьями как сумасшедшие носились по траве и без устали качались на качелях — все выше и выше. Каждый раз мы выдумывали что-то новое, и маме приходилось звать нас по несколько раз, когда приходило время обеда. Мы заглатывали еду, почти не чувствуя вкуса, и снова мчались на поиски приключений. А родители лежали на одеяле, потягивали красное вино и, улыбаясь, наблюдали за тем, как мы играем.

Настоящим ежегодным чудом были летние каникулы. Мама была главным организатором и вдохновителем. Она продумывала каждую деталь и сияла от гордости, когда все получалось как надо. Обычно мы отправлялись в Портолу или парк Мемориал, где ставили большую зеленую палатку и жили на природе целую неделю. Но если папа поворачивал на север и ехал по мосту Золотые ворота, я знал, что отдыхать мы будем в самом замечательном месте на земле — на реке Рашн-Ривер.

Лучше всего мне запомнилась поездка на реку в тот год, когда я был в детском саду. В последний день занятий мама попросила отпустить меня на полчаса пораньше. Папа посигналил из машины, и я пулей помчался к дороге по склону холма, на котором стояла школа. Меня переполняло счастье, ведь я знал, куда мы едем. Во время путешествия я зачарованно смотрел на бесконечные виноградные поля. Когда мы въехали в Гверневиль, я опустил стекло, чтобы вдохнуть сладкий аромат секвой.