Три закона. Закон первый – Выживание - Елена Пост-Нова

светлых тонах и довольно аскетично. Какие-то предметы, служившие украшениями, не привлекали слишком много внимания и не имели никакого особого значения, кроме создания красоты на пустом и гладком пространстве. Тут могло бы быть много книг на самые разные тематики, но держать их в электронном виде гораздо удобнее… Как и музыку. Вот разве что музыку я люблю особо, она играет из встроенных в стену динамиков и сейчас, пока не пришлось спуститься вниз. Обстановка соответствует вакууму в голове…

И только над письменным столом виднеется одно яркое пятно — фотография дымящего вулкана, находящегося на противоположном конце планеты. Но я повесил её совершенно недавно. Жутковатая красота воспламенившейся горы под кучевыми облаками алого цвета как нельзя лучше отображала моё душевное состояние. А может, удариться в геологию? Хотя, чего я там не видел?..

Сегодня мы с друзьями и однокашникам опять идём в наш храм науки, который теперь стал для меня зданием суда. Сколько мне тут дадут? Или куда сошлют? Самое поганое, что приговор в итоге вынесу я сам!

Улицы были приятно оживлены вереницами учеников и утренним потоком машин взрослых граждан. Солнце благополучно грело наши головы, но ощущения радости это не добавляло. Мрачно оглядываюсь по сторонам — не все старшеклассники так уж и расстроены. Мягко говоря, расстроенным вообще никто не выглядит. Все как обычно весёлые, болтают… Один я, как мешок с дерь…

— А?! Чего?..

— Я говорю, ты все письма просмотрел? — поверх моих мыслей раздался бодрый голос Гелло.

Он шёл рядом деловито, чёткими мерными шагами, придерживая локтем сумку и глядя вперёд смело и уверенно. Он выглядел как образцовый студент, полный амбиций и абсолютно уверенный в их воплощении. Сегодня он готов был ринуться в бой — и положить начало своей будущей успешной жизни.

— Ну так — пролистал… — нехотя отвечал я, уводя взгляд от этой ядрёной картинки.

Письма нам вручили в прошлую пятницу — все они пришли в школу от различных организаций, предприятий и учреждений с предложениями работы на определённых должностях (пока, разумеется, на уровне помощников). Их специальные сотрудники в это время года занимаются поиском кадров по всем школам, готовящим выпускников. Они формируют запросы с подробным описанием качеств необходимых им людей, отсылают их в близлежащие школы. Затем получают в ответ кучу более или менее подходящих паспортов, тщательно их рассматривают, отбирают подходящие. После чего высылают отобранным ученикам предложения о работе, проводят собеседования с теми, кто заинтересовался, выбирают тех, кто наиболее подходит, и берут в итоге тех из них, кто согласится. Вот такая схема.

Нам всем пришли такие приглашения — лишь два дня назад. На красивой бумаге, с фотографиями и хорошим описанием — самого предприятия, работы в нём, и конкретных вакантных должностей, на которые тебя готовы позвать. Кому-то пришло больше предложений, кому-то меньше. Традиционно успешным считался тот, у кого писем набиралось больше. У меня их было очень много… Настолько, что я не смог заставить себя их прочитать…

— Хм, — Гелло задумался, как бы ему необидно выразить своё удивление. — Пролистал?

— Пролистал. А ты? — поинтересовался я уже с некоторым раздражением.

— Я всё изучил очень внимательно, — приятель этого не заметил.

— Я тоже! — пропищал Мирои, выныривая из-под его локтя. — Но у меня-то предложений гораздо меньше, чем у вас!

И он горестно хныкнул, резво семеня рядом с широко шагающим Гелло:

— …Хоть бы меня куда-нибудь взяли, мне уже всё равно куда!

— Почему «всё равно»? Не надо себя программировать, — наперебой завздыхали мы. — У тебя очень хорошие показатели. Перестань. Ещё рано волноваться. Пойдёшь туда, куда захочешь.

Как всегда ободряя Мирои, мы вошли в школу, и за нами захлопнулось солнечное небо.

На самом деле наш приятель просто хотел привлечь к себе внимание, нарваться на похвалу — он всегда так делает, когда чувствует неуверенность в себе и происходящем. Но сейчас я был рад его выкрутасам — лишь бы Гелло не начал промывать мне мозги и не привязался с высокими фразами типа «Реши, чего ты хочешь от жизни! Оцени свои возможности! Проснись с целью!». Мне достаточно выслушивать это каждый день от отца, добившегося в жизни немалых успехов и очень этим гордящегося.

Откуда я знаю, чего хочу?.. Я хочу нормально жить! Откуда я знаю, что жизнь может дать? А если бы мог оценить свои возможности, разве стал бы мучиться?

Наставниками мои способности стабильно оцениваются как многообещающие. Во всех областях моя оценка колеблется от средней повышенной до высокой, хотя не могу сказать, что прилагаю к этому больше труда, чем все остальные. Я из тех, кого одобрительно хлопают по плечу, и говорят «Ты пойдёшь далеко», но куда — никто не уточняет. Главное, далеко. Если бы я успевал только по какому-нибудь одному предмету (или хотя бы в одной области знаний!), то тогда у меня не возникло бы вопросов! Но в моём паспорте чёрным по розовому написано: «Высокая вариативность познавательной функции», «Особенность склада ума — разноплановость». Это значит, что я стабильно неплох во всём подряд.

Мои друзья не имели подобной проблемы. Гелло Нжелл — высокий, худощавый, темноволосый аген с прямыми и благородными чертами лица — явно склонялся в сторону техники и инженерии. Он учился в среднем лучше меня, больше успевая по техническим наукам, и меньше — по остальным. Он прекрасно представлял, в какую сторону направит свой могучий потенциал. И, оценив все за и против, давно решил, что будет мужчиной — даже волосы уже стриг коротко, по-мужски.

Мирои Стёппи был его противоположностью. Совсем не высокий, со склонностью к круглым щёчкам, которые его заставляли сгонять на тренировках, со светло-русыми лёгкими волосами. Он учился хуже нас обоих, но не настолько, чтобы волноваться по этому поводу. Его увлекали науки гуманитарные (особенно культурные феномены), он был впечатлительный и нервозный.

Мы дружили с самого тринадцатого класса, то есть с того момента, как впервые встретились в школе малыми детьми. И, несмотря на различия, прекрасно ладили, не намереваясь расставаться в будущем. Своих друзей я любил, даже сейчас, когда они не могли понять то, что меня грызло.

Как видите, по всем параметрам я нахожусь где-то между ними. И выделяюсь только тем, что искренне разделяю интересы обоих и, если нужно, могу помогать им по всем тем предметам, где они отстают…

Итак, мы втроём вошли в школу, небо захлопнулось. Под гнётом пессимистичных мыслей, я даже не подозревал — можно не волноваться, судьба моя уже решена в этих стенах. И никакой проблемы выбора уже не стоит — я вообще лишаюсь свободного выбора