Дорога домой (сборник) - Валериан Курамжин

Баба Зоя

Вот баба Зоя на своей скамейкеСидит и вспоминает ту войну,Когда она в солдатской телогрейкеКопала рвы, чтобы спасти Москву.Так много лет и зим с поры той минуло,Так было много радостей и бед,Но в этот майский вечер вдруг нахлынуло…И сдержать слёзы просто мочи нет.

Ей вспоминалась свадьба комсомольскаяПосле Войны, в сорок шестом году,Как под гармонь все их друзья ПодольскиеЦветы бросали в поезд, на ходу.

Урал, Сибирь, потом поля целинные,И там она двойняшек родила.А после смерти мужа ночи длинные,Когда она не верила – ждала …

Всё ей пришлось. Но воспитала деточек,Потом и внуков, а теперь одна.На пенсии давно. С авоськой – сеточкойСидит под вечер на скамеечке она.

А вечер майский, тёплый, праздничный,И вдруг ударил над Москвой салют.Так День Победы, баба Зоя, радуйтесь!Из глаз усталых слёзоньки текут.

Одна, совсем одна, не пишут деточкиИ внуки разлетелись кто куда.Уж сколько лет от них, родных, ни весточки,Лишь перевод. На Новый Год. И не всегда.

В парке

Жарким днём внезапный ветерокПринесёт прохладу и надежду.И мечту, которую сберёг,И печаль о том, что было прежде.

Он напомнит первую любовь,Боль в груди и сладостные муки,Потревожит, и заставит вновьПережить потери и разлуки.

Молча на скамеечке сижуИ смотрю на праздничных прохожих.Уж давно сижу, не ухожу,Наблюдая радостные рожи.

Вот идёт счастливая семья —Мама, папа, девочка с бананом,Облетают пухом тополя,А я потянулся за стаканом.

В магазине нынче был портвейн —В очередь давали «Три семёрки»,Организм попросил – налей!Выпил и занюхал хлебной коркой.

Покурил, и допил не спеша,Наслаждаясь летнею природой,А моя довольная душаПринимала творческие роды.

Весеннее обострение

Я помню, как весной далёкойМеня качали март с апрелем,То увязал в снегу глубоком,То слушал отзвуки капели.Уже пропали злые вьюгиИ солнце захватило власть.Мои беспечные подругиВесною пользовались всласть.

Одевшись в новые наряды,Накрасив бровь, глаза и ротПодруг весёлые отрядыВесенний водят хоровод.

И я, поддавшись искушенью,Уже готов, уже сражён.В своём весеннем обостренииХоть на войну, хоть на рожон!

Весны порочное начало —Неуспокоенная страсть,Весна гитарами бренчала,Кидая пиковую масть.

К чему ненужные сомненья,Ведь мне неведома беда!В своём в весеннем обостренииЛечу, неведомо куда!

Денёчки

Вот ещё один денёк пролетелИ рассвет холодный ночку прогнал,Вот ещё немного я постарел,Вот ещё кого-то я потерял.

Вот ещё чего-то я не успел…По течению плыву никуда,Ну и как бы я того не хотелПревращаются денёчки в года.

Тихо копятся они, не спеша,Не торопят завершать все дела.И уже всё чаще слово ДушаСлышу я, да и колокола.

Вот ещё одна уходит зимаИ весна надежды мне подаёт.Хорошо, что у меня есть Она,Что меня она и любит и ждёт.

Хорошо, что у меня есть мечта,До которой всё равно доживу.А мечта моя наивно – проста,Я хочу весной увидеть грозу.

Зачем?

Зачем прислал ты эту эсэмэску,Зачем её я, дурочка, прочла?Зачем ответила тебе в отместку?Я и сама потом не поняла…

Зачем, вообще, ты снова объявился,Зачем больные раны бередить?И как меня найти ты умудрился,Зачем теперь всё это ворошить?

Скажи, зачем ты предлагаешь встречу,Зачем, зачем ты снова про любовь?Зачем ты ждёшь, что я тебе отвечу,Зачем в мою ты душу лезешь вновь?

К чему упрёки вздорные,Ведь мы давно расстались!Зачем слова укорныеМы говорить пытались?

Зачем копаем прошлое,Ведь всё давно забыто!А эсэмэски пошлыеВ четыре мегабита?

Зачем меня заставил сомневаться?Кто виноват? Никто не виноват!Ты сам сказал, что время расставаться …Теперь берёшь свои слова назад?

Какими же счастливымиМы раньше с тобою были:Наивными, любимыми,Как в вальсе мы кружили.

Теперь же просто тошно мне,Назад пути уж нет.Ты знаешь, в наше прошлоеУж не купить билет!

Калибр пять сорок пять

А рука твоя, ещё тёплая,Так безвольно опущена вниз.Красота ещё не поблёклая,Словно смерть – это твой каприз.

Ранка маленькая, как горошина,Кровь, запёкшаяся по краямИ записка небрежно брошенная,Как прощальный привет друзьям.«ПСМ», – сказал опер уверенно,Двумя пальцами взяв пистолет,Пока эксперты что-то мерилиИ чертили мелом паркет.

Что тебя подтолкнуло, милая?Я ж тебя не учил стрелять …Так прервала ты жизнь постылуюИз калибра пять – сорок пять.

А в записке кривые строчки,Что написаны нервной рукой:«Ухожу … не бросайте дочку.… Не ругай меня, милый мой!»

Кукушка

Облака плывут по реке.Не плывут, а в ней отражаются,А кукушка там, вдалеке,Всё кукует, а мне икается.

Кто-то вспомнил сейчас обо мнеПод кукушкино это пророчество,А она в лесной тишинеВсё кукует про одиночество.

Вот прибавила мне один год,А потом ещё – знать старается.Не хочу я знать наперёд!А кукушка всё наслаждается.

Облаков отраженье в рекеВдруг исчезло под мелким дождиком —– только капельки на щеке.День не радует больше солнышком.

Замолчала кукушка в лесу,Насчитала мне, напророчила.Я стою – головою трясу,Так она мне её заморочила!

Проклятая ночь

Вот проклятая ночьПрогнала меня прочь,Увела из родимого дома,Только ветер свистел,Я моргнуть не успел,Оказавшись в местах незнакомых.

Там седой наркоманВ гнили ноющих ранРот беззубый противно разинул,И старухе с клюкойСвоей грязной рукойРазмахнулся, и по уху двинул.

А какой-то прохвостГоворил длинный тостИ язык у него заплетался,Он потел и моргал,Ну, а после упал,Да и так под столом и остался.

То ли тёмный кабак,То ли грязный бардак —Я в объятьях кутёжного плена,То сижу за столом,То бегу напролом,Повторяя: «Измена, измена!»

Вот проклятая ночь,Кто мне сможет помочь?Сам с собой совладать я не в силах…А в хмельной суетеСтриптизёр на шестеРазвлекает старушечек милых.

Ох, какой страшный сон,Я проснулся – спасён!Я с трудом возвращаюсь в реальность,Только кости болят,Затуманенный взгляд,Крепко держит меня виртуальность.

Просветление