Союз летящих - Завацкая Яна

Но вот невзлюбила Светлану Григорьевну. И до сих пор, уже пятнадцать лет, на дух не выносит. Конечно, в случае, если будет нужен уход, возьмет к себе и все организует, и сама будет ходить… Только вот очень уж не хочется этого. У Вани времени нет, да и мужчина он, не станет сам ухаживать. А Лена…

Светлана Григорьевна снова почувствовала в сердце тягучий долгий укол льда. Это одиночество колет. У детей своя жизнь. Когда-то пацанов учила забираться на гору на лыжах, скатываться через трамплины. Когда-то ходили в походы. А теперь… У них своя жизнь. Мужа, Володю уж семнадцать лет как доел рак. Подруги… а что подруги… Жизнь кончена. Все-таки не обойтись без нитроглицерина. Светлана Григорьевна дрожащими пальцами потянула упаковку из кармана.

Вот так. Теперь легче. Теперь дойдем. Светлана Григорьевна медленно двинулась наверх.

Это тьма подступает. Ничего, это привычно. Так уже давно, много лет уже. Но что делать? С тьмой надо справляться.

В индийском ашраме встающий рассвет окрасил беленые стены оранжево-алым. Старший менеджер преуспевающей рекламной фирмы из Детройта Джеральд Айри старался сдержать дрожь — от холода у него зуб на зуб не попадал. Это называется Индия. Впрочем, нет еще и пяти утра. Однако паломники уже заполонили всю площадь перед воротами — так, что Айри сразу понял, сегодня ему не пробиться к Гуру.

А впрочем — кто его знает?

Айри смирно сидел, стараясь не обращать внимания на мерзкий холод и боль в суставах — позу лотоса он до сих пор выдерживал с трудом. Он старался углубиться в медитацию, но никакого сосредоточения не выходило — так и лезли мерзкие негативные мысли. Айри думал о том, что без него на фирме точно завалят систему отчетов, которую он с таким превеликим трудом и терпением наладил. И вообще все пойдет наперекосяк. Что Лиз опять примется за коньяк. Что Томми…

Вот из-за Тома он и решился на все это. Поддался на уговоры Шейлы, сдвинутой на всех этих делах. Шейла, чертова дура, восьмой год медитирует. Она в день четыре часа должна провести в позе лотоса, неподвижно глядя в одну точку. От этого зрелища свихнуться можно. Но если она просидит меньше — у нее начинается ломка, как у наркомана. Это еще хуже. Шейла-то здесь отлично бы устроилась, она может сидеть на земле в собачий холод и ничего не чувствовать, поза лотоса для нее так привычна, будто в ней она и родилась. Все стены в ее доме увешаны видами Гималаев, портретами каких-то гуру, а в последнее время все эти портреты вытеснил один, вот этот, новомодный… живой бог на земле. Шри Шанкара Рамананда. Какой-то там аватар Шивы, великий чудотворец, который, как говорят, может все. На вид вроде — нормальный такой индус, круглолицый, смуглый, в ярко-оранжевом одеянии.

Шейла от этого Шанкары писалась кипятком. Айри просто терпел. Ну мало ли? Шейла была его другом. Иногда они спали — чисто по-приятельски, Лиз об этом, наверное, догадывалась, но ей было все равно. В общем, что-то в Шейле привлекало, а на мелочи Айри был готов закрыть глаза.

Но однажды все это перестало быть мелочью.

Томми лежал под капельницами, огромные глаза, полные недетского страдания, лысый большой череп, стекло бокса, Томми готовили к пересадке костного мозга, а Лиз — Лиз опять сорвалась, запила. С Томми в больнице лежала бабушка. Лиз саму было впору лечить, но Айри было не до жены — мозги закипали от всего этого. Врач озабоченно говорил, что форма лейкоза очень злокачественная, что он такого еще не видел, и что шансы…

В какой-то момент он поверил. Может быть, просто в отчаянии. Нет, так нельзя думать. Он своими глазами видел научный — действительно научный журнал — где подтверждались исцеления. Семь совершенно безнадежных случаев. На расстоянии. За пазухой у Айри лежала — на всякий случай — фотография сына.

Шейла уже много лет сходила с ума по всему индийскому, тантрическому, йоговскому, она только этим и жила. Но она за всю жизнь не видела воочию свой предмет обожания и даже как-то не стремилась. Айри со свойственной ему нечеловеческой деловой энергией за полмесяца устроил себе поездку в ашрам.

И сейчас, на широкой площади, сидя в белом одеянии в ряду в таких же облаченных в балахоны паломников — он вдруг заробел. Гуру не примет его. Не обратит внимания. Здесь все высокодуховные, вроде Шейлы, все умеют медитировать и вообще продвинутые. А что Айри? Он и в позе лотоса сидеть не умеет как следует. И как было сказано в брошюре, которую он читал в самолете — "его душа полна страстей". Еще бы!

Айри приоткрыл один глаз, глянул — служители уже суетились у ворот. Страстей сразу прибавилось, но он усидел. Он уже читал о процедуре впуска: ломиться, рваться внутрь — здесь не поможет. Терпение. Только терпение.

Черт возьми, гуру даже и не подумает его принять… Айри скосил глаза на соседей. Лица все больше индийские, но вот явно какие-то европейцы. Тоже смуглые, итальяшки, может, или испанцы. Бледная высокая женщина с белым стриженным ежиком волос — Германия, Скандинавия? Весь мир стремится к Шри Шанкаре. И все в своих балахонах выглядят просветленными, чистыми, как ангелы, далекими от мирских страстей… Наверняка медитируют много лет, как Шейла. Шейла тоже такая — медитация изменила ее, она никогда не выходит из себя, не нервничает, всегда абсолютно позитивна, бушующие в мире страсти ее совсем не касаются. Все они уже близки к просветлению, или как это тут у них называется. Путем духовного восхождения через множество перевоплощений достигли внутреннего покоя. И только он, Айри… Что он делает здесь, на что надеется? Шанкара не станет помогать ему. Первый раз в жизни Айри вдруг начал рефлексировать. Страсти… а что с ними сделаешь? Томми умирает. Лиз, сука, гадина, давно надо было уйти от нее. Она просто пользуется им, алкоголичка проклятая. Еще ее мамаша… А уж если вспомнить о фирме — и вовсе страшно. Вот где страсти! Берроуз точно завалит всю систему. А удастся ли выбить кредит на филиал в Чикаго? Тьфу, идиот. Айри усилием воли прекратил привычный поток мысленной сутолоки. Сейчас надо другим заниматься. Всем этим ты займешься, когда окажешься в кабинете. На новом уровне. С легкой улыбкой на губах, абсолютно спокойный, просветленный. "Мистер Берроуз, в последнее время я несколько раз говорил вам, что недоволен вашей работой. Боюсь, мы с вами не сойдемся. Вы не могли бы поискать другое место?" И — никаких страстей. И Берроуз уходит, посрамленный.

Служители в оранжевом — по трое с каждой стороны — развели в стороны створки ворот. Паломники продолжали сидеть неподвижно. Служители начали свой обход.

Айри крепко стиснул зубы. Закрыл глаза.

Он здесь только первый день. Люди ждут месяцами.