Грани Чести (СИ) - Щукин Иван

Обладатели Искры способны стать супер воинами, которые более быстрые, сильные и живучие, чем обычные, даже самые тренированные люди.

Они способны стать Целителями, которые без скальпеля и зажима могут провести сложнейшую операцию.

Они могут… Да много кем способны стать обладатели Искры. Тут проще перечислить, каких способностей в этом мире у людей не бывает. Поэтому сейчас упомяну еще лишь одну, но самую важную. Артефакторы!

Артефакторы – это те люди, благодаря которым в этом мире в домах есть свет, тепло и остальные удобства. Именно Артефакторы двигают прогресс, изобретая новые устройства, технику или оружие. И именно из-за Артефакторов не прекращаются военные конфликты. Точнее – не из-за них самих, а из-за возможности их контролировать.

К слову про военные конфликты… Они на самом деле не затухают ни на день. Постоянно кто-то с кем-то режется, пытается завоевать соседскую территорию, тех же артефакторов или просто нахапать побольше трофеев. А виновато в этом то, что ни в одной стране этого мира нет единства. Даже Великое Русское Княжество хоть и является одним из сильнейших государств, которое вроде как целиком и полностью под рукой Великого Князя, на самом деле раздроблено на множество автономных княжеств со своими правителями. Правителями, которые помимо внешних врагов, которых у Руси хватало во все времена, постоянно грызутся между собой. И однажды, почти десять веков назад, эта грызня привела к тому, что Русь была завоевана Византийской империей и последующую сотню лет являлась ее вассалом.

Бррр. Что-то мне тут уже заранее не нравится. А еще не нравится то, что чертов Торсон запихнул меня в чужое тело. И я совсем не понимаю, для чего ему это было нужно?

Кстати, насчет тела… Воспоминания воспоминаниями, а рассмотреть свою тушку надо.

Я встал с кровати, подтянул пижамные штаны, и наконец-то осмотрел палату. Хотя смотреть тут было особо и не на что. Кровать, тумбочка, умывальник с небольшим зеркалом над ним. По стенам развешено несколько магических светильников, которые заливали помещение приятным мягким светом. Впрочем – магическими эти светильники были только для меня. Для всех остальных жителей этого мира они были просто светильниками. Электричества тут попросту не было. Аналогом являлись вот такие изделия артефакторов или, для более бедных слоев населения, керосиновые лампы и свечи.

Подойдя к зеркалу я стянул рубаху и вгляделся в свое отражение. Мда уж!

На меня смотрел совсем еще молодой голубоглазый паренек, с длинными (по местной моде) светлыми волосами и с правильными чертами лица. Среднего роста, худощавый, но при этом прекрасно физически развитый. Что, впрочем, неудивительно. В гимназии, в которой Маркус обучается, как и в любом другом учебном учреждении княжества, физическая подготовка была обязательной. И она ничуть не напоминала уроки физкультуры из моего мира. Тут к спорту относились очень серьезно. Как правило, большинство учеников занимались боевыми искусствами и фехтованием. Но были и исключения. Такие как Маркус, который до потери сознания боялся боли. Именно поэтому он уделял боевым искусствам лишь пару дней в неделю, а основной спортивной дисциплиной выбрал легкую атлетику. Всякие кольца, брусья, турники и так далее. В результате он был в отличной физической форме, прекрасно сложен, но практически не умел драться, что для парня из боярского рода было большим позором.

Не знаю, позор – не позор, но как по мне, то Маркус был идиотом. Вместо того, чтобы попытаться перебороть свой страх, научиться драться и дать обидчикам отпор, он терпел все обиды и унижения.

Я бросил еще один взгляд в зеркало, недовольно скривился из-за попавших в глаза волос, резко поднял руку, чтобы их убрать и замычал от боли в животе. Черт! Видимо не до конца меня вылечили. Да и не удивительно это, с такими-то ранами. Тот тип, что резал Маркуса настоящий маньяк сочащийся ненавистью. Я как сейчас вижу жажду убийства, что была в его безумных глазах, в тот момент, когда он втыкал в Марка нож. И помню всепоглощающий ужас, который поселился в душе. И пусть это не мои воспоминания и не мое тело, но спускать такое нельзя. Надо будет узнать имя этого чикатилы и при случае свернуть ему шею. Иначе он рано или поздно доберется до этой тушки, которая является теперь моим телом. Надеюсь, что является временно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А пока надо сделать то, чего не смогла местная целительница. А именно – до конца себя подлечить.

Я приложил руку к животу, где просматривались несколько тонких шрамов, и скастовал «Среднее исцеление». Затем потянулся к резерву, чтобы запитать заклинание маной и впал в ступор. И пребывал в таком состоянии минут пять, пока окончательно не убедился, что энергоканалы, которые раньше позволяли мне творить заклинания уровня архимага, в данный момент практически отсутствуют. Маны пропущенной через них, хватит лишь для запитки небольшого светляка. И то не мгновенно.

Захотелось взвыть и разнести все вокруг. Но на это у меня тоже не хватит Силы!

Интерлюдия 1

Михаил Васильевич Дёмин вошел в комнату и недовольно посмотрел на стол, выполненный в форме правильного треугольника. Этот стол, как и Комнату Решений, придумал его отец в день рождения своего третьего сына, Константина. И именно тогда он разделил род на три ветви. Старшая, Средняя и, соответственно, Младшая. Каждому сыну по игрушке.

Михаил, хоть и было ему в то время всего двенадцать лет, затею отца не одобрил. Мысленно, конечно. Открыто возражать отцу он не решался никогда. Но и управлять родом вместе с братьями не хотелось. Он уже успел сродниться с ролью наследника. А к тому времени, когда отец скончался, менять что либо было поздно. Братья с головой ушли в дела рода и обзавелись верными соратниками. И Михаилу приходилось утешаться тем, что его слово оставалось решающим в большинстве вопросов. Да и, сказать по чести, братья никогда не оспаривали его старшинство. А теперь и вовсе остался только Иван. И ни одного наследника. Ни у кого…

Михаил Васильевич до боли сжал кулаки, зажмурился и помахал головой, отгоняя воспоминания. Не время сейчас.

– Ты чего стоишь, Миш? – раздался из-за спины голос Ивана, который по своей всегдашней привычке подошел совершенно бесшумно.

– Тебя жду, – не оборачиваясь пробурчал Михаил, и занял свое место у стола.

– Чего звал-то? – поинтересовался Иван Васильевич, в свою очередь присаживаясь за стол.

– Совет держать будем, – все еще недовольным тоном ответил боярин.

– Почему здесь?

– По традиции!

– Так по традиции нас трое должно быть, – тихо произнес Иван, отведя взгляд.

– Нас и будет трое, – степенно произнес Михаил. – Как до̀лжно.

Иван Васильевич хотел было еще что-то спросить, но не успел. В этот момент раздался стук в дверь, и в проеме показалась симпатичная девичья мордашка.

– Можно? – окинув обоих бояр быстрым взглядом, спросила девушка.

– Можно Машку за ляжку! – немного резковато ответил боярин Иван.

– Ваня! – воскликнул Михаил Васильевич, с укоризной посмотрев на брата. Но не дождавшись никакой реакции, перевел взгляд на замершую в дверях девушку. – Заходи внучка. Присаживайся.

– Деда Миша, деда Ваня, – приложив руки к груди, почтительно поклонилась девица, и лишь затем неуверенно присела на самый краешек стула.

– Кхм, кхм, – прокашлялся Михаил Васильевич, собираясь с мыслями. – Василиса, ты знаешь, что это за комната?

– Комната Решений? – осторожно спросила девушка.

– Да, внучка. Именно Комната Решений. Твой прадед, Василий Васильевич, завещал именно здесь решать все важные для рода дела. Понимаешь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Понимаю, – кивнула Василиса. И быстро добавила: – И не понимаю.

– Чего непонятного? – добродушно уточнил боярин Михаил.

А вот Иван Васильевич уже понял, к чему клонит брат и нахмурился.

– Зачем здесь я, не понимаю, – ответила девушка.

– Так уж получилось, что ты сейчас старшая в Младшей ветви. Потому имеешь право тут присутствовать и принимать решения совместно с нами.