Самолет не вернулся - Евгений Гончаренко

— Ну, что вам ответить, герр Мюллер? Я считаю, что наш долг — честно выполнять приказы фюрера. Это — залог победы.

Алексей бросил презрительный взгляд на Мюллера — и сейчас же спохватился: «Тьфу, и зачем я это говорю? Вышло так, что я агитирую его возвратиться на фронт».

Мюллер в свою очередь задумался: Шверинг, очевидно, настоящий фашист, и, высказав ему свои сокровенные мысли, он, Мюллер, поставил себя в дурацкое положение: «Это — не Гюнке. С Генрихом надо держать ухо востро. А я даже хотел рассказать ему, как симулировал душевную болезнь. Вот бы влип!»

Взметая по дороге клубы пыли, на большой скорости мчался «оппель адмирал» с охраной мотоциклистов. Впереди и сзади ехали по два бронетранспортера. Солнечные лучи, проникая сквозь стекло машины, играли на квадратных пенсне начальника штаба воздушного корпуса «Рихтгофен» генерала Китцингера, сидевшего в легковой машине. Устало закрыв глаза и вытянув поудобнее ноги, он, казалось, спал. Но это только казалось. На самом деле он не упускал из виду ничего. Когда проезжали мимо леса, Китцингер настороженно посмотрел по сторонам, положив руку на кобуру парабеллума:

«Проклятые русские партизаны не дают покоя ни днем, ни ночью. Ничего, он вскоре лично займется этим вопросом, а то каратели слишком вяло действуют. А, впрочем, ликвидация партизан в районе базирования аэродромов — все это потом! Сейчас необходимо выполнить приказание самого Геринга, это прежде всего.

Черт бы побрал этих русских, как они яростно сопротивляются! За два месяца воздушных боев они вывели из строя массу летчиков воздушного корпуса».

Вот теперь ему, генералу Китцингеру, приказано ездить по госпиталям, собирать летный состав, еще пригодный к службе, и откомандировывать в боевые части…

Увидев впереди патруль и дорожный указатель с красным крестом, Китцингер облегченно вздохнул и, не оборачиваясь, позвал:

— Блюм!

Сидевший сзади офицер с толстым портфелем на коленях наклонился к нему. Китцингер, выдержав паузу, сказал, закрыв глаза:

— Еще раз повторяю: нам поручена весьма ответственная задача, — он приоткрыл левый глаз, искоса глядя на шофера, но тот, как каменное изваяние, врос в руль, — проверять больных и раненых, невзирая на истории болезней и заключения врачей. Кого мы сами найдем нужным, немедленно выписываем в часть. Надеюсь, вам ясно?

Блюм вскочил и хотел подтвердить, что ему все ясно, но, стукнувшись головой о потолок кабины, резко сел. Китцингер, наблюдавший за Блюмом в зеркало сквозь щелочки прикрытых глаз, добавил каменным голосом:

— Никакой скидки. Никому! Есть сведения, что многие после госпиталя надеются выбыть из строя и даже рассчитывают на щедрые дары фюрера, словно война уже окончена. Поблажек ни-ка-ких!

Не успел Китцингер закончить разговор, как автоматная очередь прошила кабину. Шофер вздрогнул и, резко затормозив машину, упал грудью на руль. Сопровождающие автоматчики обстреляли лес. Гулко хлопали разрывы гранат. Китцингер, придерживая руль, открыл дверцу, вытолкнул тело убитого шофера из машины и сам занял его место. На дороге осталось несколько опрокинутых мотоциклов и трупов солдат.

До госпиталя ехали молча. Китцингер злобно скрежетал зубами.

На полном ходу «Оппель адмирал» влетел во двор, резко затормозил у высокого дерева. Блюм выскочил из машины, услужливо открывая Китцингеру дверцу. На крыльцо госпиталя вышел удивленный профессор Корф. «По какому случаю прибыло столь высокое начальство и почему меня никто об этом не предупредил?»

— Хайль, — хмуро ответил на приветствие генерал и, не глядя на окружающих, быстро прошел в кабинет Корфа. Блюм еле успевал за ним. По телефону Китцингер вызвал карательную экспедицию, указав район нападения партизан, затем обратился к Корфу:

— Немедленно представьте истории болезней выздоравливающих, я буду беседовать с каждым.

Корф стоял навытяжку, бледный, как стена, а в голове роились мысли: «Что случилось? Донос? Кто? За что?» На лбу выступила испарина.

— Выполняйте, — отчеканил Китцингер, усаживаясь в кресло.

Корф выбежал в коридор и, увидев Макса, потянул его зачем-то в кладовую, а затем в операционную:

— Представьте немедленно истории болезней на всех выздоравливающих. Где каптенармус? Немедленно приготовить обмундирование на выздоравливающих. Ну, живо! — Корф толкнул Макса в плечо и побежал по коридору, на ходу отдавая распоряжения.

Через несколько минут Китцингер уже рассматривал истории болезней, передавая их Блюму.

— Лейтенант Ромм Ганс Анке, 1918 года рождения, дважды легко ранен во Франции в 1939 году, настоящий диагноз: сильное расстройство желудка, невропсихоз. В госпитале находится полтора месяца, — Китцингер поморщился, строго посмотрел на Корфа и положил историю, болезни в белую папку с надписью: «Вернуть в строй».

— Майор Мюллер Эрик Август, 1914 года рождения, ранений, не имеет, дважды лежал в госпитале, диагноз: контужен, язва желудка. — В конце заключения в скобках стоял вопросительный знак. Китцингер подчеркнул вопросительный знак и отложил историю болезни в папку на выписку.

…Алексей рассматривал содержимое чемодана капитана Шверинга, доставшегося ему «по наследству». В чемодане были: пара новенького парадного обмундирования, пачка ассигнаций, письма, серебряные ложки, красивая детская кукла, шкатулка палехской работы, а в ней много колец, серег, брошек.

Внимание Алексея привлекла фотолейка. Взглянув на Мюллера, высунувшегося в окно, Алексей незаметно спрятал ее на дно чемодана.

— Генрих, Генрих! Иди скорее сюда, — позвал Мюллер.

Алексей, опираясь на палку, подошел, выглянул из окна. Во дворе стояла легковая машина, окруженная четырьмя бронетранспортерами. Под окнами расхаживали немецкие солдаты в форме «СС» с автоматами на изготовке.

«Что бы это значило? — подумал Алексей. — Не за мной ли эта орава пожаловала? Да нет, слишком много чести для меня!»

А Мюллер, не отрываясь, смотрел на машину:

— Сам Китцингер прибыл, — сказал он тихо, заикаясь. — Значит, что-то произошло, если столь важная персона посетила госпиталь. Как думаешь, Генрих, зачем он здесь?

Алексей пожал плечами, наблюдая, как к машине подошли выздоравливающие офицеры и принялись рассматривать пулевые пробоины.

— Партизаны, не иначе, как партизаны! — сказал один из них.

В глазах Алексея на мгновение вспыхнули радостные огоньки. Мюллер забеспокоился.

— Пойду послушаю, что говорят о приезде генерала.

Алексей размышлял, расхаживая по комнате: «Партизаны, партизаны, ну, а где они? Убежать, искать их в лесу? Предположим, найду, а дальше что? Гвардии старший лейтенант явился из вражеского стана! И это, хорошо владея немецким языком, пользуясь доверием врага, имея возможность продолжать борьбу… Нет… Нет!»

В палату вбежал встревоженный Мюллер.

— Генрих! Генрих! — от волнения он не мог выговорить ни слова и тяжело опустился в кресло.

Алексей налил стакан воды, подал ему. Мюллер с жадностью выпил.

— Генрих… Я пропал, — упавшим голосом сказал Мюллер, — пошлют на фронт. Генерал Китцингер сам отбирает офицеров для пополнения воздушного корпуса. Что мне делать? — Мюллер в панике схватился за голову.

Алексей затянулся сигарой, молча, слегка улыбаясь, посмотрел на него, потом сказал спокойно:

— А этот обер лейтенант Босс? Ведь он же помог Гюнке получить отставку? Я слышал, он и тебе обещал все устроить.

Мюллер вскочил, зло сверкнув глазами и сжав кулаки.

— О, этот негодяй выкачал у меня все деньги, пять ручных и карманных часов. Да еще потребовал тысячу марок, и я вынужден был послать письмо домой, чтобы их выслали… Генрих, ты хороший, честный друг, посоветуй, как быть?

Алексей прошелся по комнате, погасил сигару и, остановившись около Мюллера, твердо сказал:

— Пошли ты ко всем чертям этого…

— Правильно! К черту, к черту эту свинью… Ах, но теперь уж поздно, совсем поздно… Меня ничего не спасет!

В комнату вошел Босс. Неопределенная улыбка застыла на его суховатом лице. Мюллер медленно подошел к нему. Оба настороженно смотрели друг на друга. Босс нагловато спросил:

— Эрих, вы получили перевод? Действуйте, пока еще не поздно. Время не ждет.

Мюллер побледнел от приступа нахлынувшей ярости. Он заложил руки за спину и крикнул на всю палату:

— Господин обер-лейтенант, вон отсюда, ко всем чертям! Вон!

Мюллер, вероятно, избил бы Босса, если бы не помешал этому вошедший ординатор.

— Господин майор, — обратился он к Мюллеру, — наденьте форму. Вас вызывает генерал.

Босс злорадно усмехнулся и вышел вслед за ординатором. Через несколько минут ушел Мюллер.

«Надо действовать, не теряя времени», — думал Алексей. Он набросил халат, схватил палку капитана Гюнке и, стараясь держаться прямо, зашагал по коридору.