В каждой сказке… - Юэмэй

Выбран был завтрак.

— Единогласно.

После этого я встала возле двери и старательно прощупала ее магией. Заклинание простенькое, много сил не требует.

— Нифига себе!

— Что такое?

— Тут та-а-акой замочек… Неудивительно, что ты его не отпер! Однако эта избушка не так проста!

Я и вправду так считала. Стены казались деревянными, хоть и крепкими. Я и заподозрить не могла, что на самом деле избушка состоит из двух стен, каждая из которых — из трех слоев: двух деревянных и "прослойки" из звездного металла. Если кто не в курсе, звездный металл — самый крепкий в Алассии, из него короли сокровищницы себе строят, и пока оттуда еще никто ничего не украл, даже гномы и драконы… "Щеколда" на двери тоже стоила внимания, на самом деле являясь частью сложного механизма, блокирующего не только двери, но и окна. Оградка, плотным кольцом обступившая дом, была не просто покосившейся, а покосившейся с замыслом; при приведении системы в действие она образовывала вокруг себя сложное силовое поле. Под огородом прятался бункер, в сарайчике — вход в подземелья. Достать засевшую тут "Бабу Ягу" практически невозможно. Нет, даже просто невозможно.

— Крута-а-ая бабуська, — протянул Лийн.

— Угу, — пораженно согласилась я. — У тебя есть ломик?..

— Э-э-э…

— Ясно, нету. Тогда полный набор арбалетных болтов дай, пожалуйста!

Остаток дня Лийн возился с печью, обнаружив в ней что-то странное (надеюсь, не труп бывшей постоялицы), а я взламывала дверь. Чем только не приходится заниматься магам во время своих странствий! И корчмарям хамить, и Баб Яг изображать, и даже двери взламывать…

Тем не менее к закату я успешно справилась с задачей. Дверь выпустила облачко пара и бесшумно отворилась. Внутри загорелся свет.

Комната Лийна меня поразила.

Эта комната — ошарашила.

Под светом люминесцентных ламп мигали огнями разнообразные кнопки. В узкой, но длинной комнате в ряд стояли шесть процессоров. На стене висел огромный плазменный экран, противоположную стену завешивали провода. Прямо передо мной зияла еще одна дверь, над которой горела надпись:

Приведение в стандартный вид. Пожалуйста, подождите

— Крута-а-ая бабуська, — повторил Лийн.

Наконец надпись погасла, дверь отворилась. На этот раз первым вошел Лийн. Я не стала ворчать на тему "А раньше дам вперед пропускали", а то ведь и вправду пропустит…

Однако эта комната не оказалась опасной. Она была стандартной для Бабы Яги — почти такой же, как и самая первая, только в углу стояла ступа с метлой. Избушка медленно накренилась, и, прежде, чем я успела испугаться, развернулась на сто восемьдесят градусов, встряхнулась и снова опустилась на землю. Я вывесилась из окна, Лийн обнаружил дверь на улицу, и вскоре мы уже стояли под закатным солнцем.

Вот только все вокруг было уже совсем другим…

Нет, не совсем.

Та же покосившаяся оградка. Тот же лес. Та же дорожка, начинавшаяся у калитки и ведущая в деревню…

Только за спиной теперь стояла настоящая избушка на курьих ножках. Такая, какими их рисуют в детских сказках. Избушка тревожно передергивала лапами, огородное пугало вихляло тем, что заменяло ему рукава, мотало горшком-головой и прыгало на шесте, из дома вылетела ступа, подталкивающая метлу. Я, недолго думая, залезла внутрь. Лийну ничего не оставалось, как полезть следом.

Я всегда сначала делаю, а потом думаю. Это главный принцип моей жизни.

Пожалуй, стоит его менять…

Метла пихнулась мне в руки, ступа подпрыгнула, ввинтилась в вечернее небо, в котором уже виднелась полная луна. На дне ступы жалобно замурчал черный кот, мне на плечо приземлился черный ворон.

Вы можете себе представить Бабу Ягу семнадцати лет от роду, в джинсах, с легкомысленной алой лентой в волосах, на шпильках и с метлой в руках?! Не можете? А Лийн теперь — может!

Ворон пронзительно гаркнул мне в ухо.

Я не совсем представляла ни как мне управлять этим своеобразным транспортным средством, ни куда вообще его направить. Благо, ворон был не столь неопытен; оглядев все переливы моего лица, он снялся с плеча и полетел впереди, показывая дорогу.

Кажется, я совсем сошла с ума…

…Мы прибыли к самому началу шабаша на Лысой Горе, когда огромный костер в середине поляны уже зажгли, а выпивку еще не разлили. Какая-то старуха, проходя мимо, неодобрительно проворчала что-то вроде "ох уж эта мода", но в лицо ничего не сказала; я с онемением уставилась на косу, которую старуха держала в руках. Ступу я отослала подальше, пообещав свистнуть, когда понадобится, или полететь на метле.

Лийна обозвали Кощеем Бессмертным и усадили на трон, лицо у него при этом было непередаваемое…

Вокруг костра водили хоровод русалки с лешими и чертями. Где-то тоскливо выл на луну вурдалак. Лебединые девы и мавки гадали на чайных розах. Сообщество СБЯ (Современные Бабы Яги) сидели в дальнем углу и нахально строили глазки Кощею Бессмертному. Я тоже построила, но потом поймала на себе взгляд Лийна и решила, что хорошенького помаленьку.

Последующее вспоминается с трудом.

Кажется, СБЯ (множество миленьких и хорошеньких ведьмочек) совместными усилиями уговорили Кощея показать им сокровищницу. Дверь в вышеуказанную нам и вправду показали. Зайти в гнетущую и безмолвную темноту, несмотря на зазывающий клыкастый оскал Лийна, никто не решился.

Потом мы играли в карты. Поддельного козырного туза не было только у Лийна, у которого был настоящий, а одна ушлая ведьма наколдовала себе сразу три. Я успешно засылала в тыл противнику подглядывалки, а если мне что-нибудь не нравилось, сжигала карты. Потом играли в прятки (найти никто никого не смог), рисовали на земле руны и пентаграммы, вспоминали, кто где учился (я с удивлением узнала, что почти все фольклорные элементы в Тале — бывшие выпускники Школы, но эта правда слишком прозаична, чтобы упоминать ее в этой истории), пускали в небо петарды (чтобы ни один селянин даже и не заподозрил, что на Лысой Горе в это полнолуние не было шабаша), пили… много пили… о-о-очень много пили…

А потом началось самое веселое.

Знаете ли вы, почему селяне не любят жить возле Лысой Горы?

А знаете ли вы, что расстояния нам — не помеха?..

Корчмарь Андрей Миронович был добропорядочным гражданином Тале — исправно платил налоги и исправно травил местных жителей. Впрочем, последнее — чистейшей воды наговор, ибо они пили только водку, а отравиться жидкостью для мытья стекол в принципе невозможно, а если и возможно, то это не его, корчмаря, вина.

Поэтому ночью Андрей Миронович мог с чистой совестью завалиться на кровать и бессовестно дрыхнуть до тех самых пор, пока не встанет жена. Как объяснить ей, что утром все равно никто не пьет, он не понимал.