Танцы с пиратами - Вера Иванова

Кто бы мог подумать, что это прекрасное слово может стать кошмаром! «Дружба» рушила все мои надежды и мечты и говорила, что нашей с Лехой любви пришел конец. Значит, в Мурманске он понял, что все еще любит Лиду, свою бывшую. А то, что было у нас с ним, – просто дружба. «Дружба! Ненавижу это слово!» – подумала вдруг я. Все поплыло перед глазами, я покачнулась и, наверное, упала бы за борт, если бы меня не подхватили заботливые руки друзей.

– Что с тобой? Сашуля! Тебе плохо? – как сквозь слой ваты донесся голос Танюсика.

– Ведите ее сюда! Сажайте в шезлонг! – командовал Миша.

– Наверное, у нее морская болезнь, – гудел где-то вдалеке голос Брыкалы.

– Морская болезнь бывает в море, а мы пока что у берега! – Это снова был голос Танюсика.

– Расстегните ей воротник! Дайте воды! – шумел Миша, но я и сама уже начала потихоньку приходить в себя.

Однако в этом не было ничего хорошего. Участливые лица друзей, озабоченный взгляд Пули, любопытство остальных пассажиров – все это лишь подлило масла в огонь, и я расплакалась – громко, горько, безутешно, как плачут только те, у кого разбито сердце.

Пасмурный лед

Мы сидели на палубе, Пуля пошла выяснять про наши каюты. Я не мигая смотрела в одну точку, тактичные друзья оставили меня в покое и разглядывали прибывающих пассажиров, передавая друг другу бинокль. В другое время и меня бы захватило это на редкость увлекательное занятие, однако сейчас не хотелось ничего, даже солнца и моря. Мое солнце зашло – там, в далеком Мурманске, а море моей любви покрылось льдом… Руки сами собой потянулись к дневничку, и вскоре я уже писала на зеленых страницах первые строчки. Ах, как я мечтала начать дневничок словами: «Наше романтическое путешествие началось с блеска солнца, плеска волн и крика чаек»! Но нет, вместо этого дневник откроется самыми грустными в моей жизни стихами.

После нескольких мучительных минут родились такие строчки:

Солнце зашло у Полярного круга,Долгая ночь впереди.Если любовь отнимают у друга,В сердце ее не буди.

Пасмурным льдом покрывается море,Море из боли и слез.Если в душе поселяется горе,Значит, любила всерьез.

Стало чуть-чуть легче. Это был испытанный способ отвлечься – в минуты душевных страданий писать стихи.

А жизнь рядом со мной продолжалась: биноклем завладела Танюсик.

– Так-так-так, – быстро проговорила она, подсчитывая что-то в уме. – Мужчин и женщин почти поровну – тридцать три на двадцать девять в пользу мужчин. Значит, на дискотеках на нас будет особенный спрос! – удовлетворенно заключила она.

– Ну, половина из пассажиров вряд ли вообще появится на дискотеках, – резонно заметил Миша. – Например, вон те симпатичные старички. Да и из оставшейся половины половина отпадает, учитывая бегающих по палубе детишек. Так что остается…

– Одна четверть, – быстро сосчитала в уме Танюсик – по математике она была дока. – А это значит – не больше пятнадцати. Негусто!

– Кого это ты там подсчитываешь? – поинтересовался Брыкала, оторвавшись от GPS.

– Прекрасных Принцев, – объяснила Танюсик.

– Меня не забыла? – деловито осведомился Брыкала, приглаживая непокорный ежик волос.

– А как же! – сообщила подруга.

– А меня? – заволновался Миша.

– И тебя, – успокоила хоббита Танюсик.

– А в каком порядке? – не отставал Брыкала.

– По алфавиту, – хихикнула Танюсик.

– Значит, я первый! – радостно заорал Сеня.

Я безучастно наблюдала за друзьями, их оживление проходило мимо, не задевая.

Но тут народ повернулся к трапу – и ахнул так дружно, что даже я не смогла остаться равнодушной к происходящему.

На корабль взошел действительно Прекрасный Принц. Этот парень был настолько красив, что модели гламурных журналов могли отдыхать. Высокий, стройный, длинноволосый шатен с ослепительной улыбкой сверкал в толпе остальных пассажиров, как бриллиант. В правой ноздре и левом ухе блестели сережки, левое плечо украшала татуировка в виде свернувшейся клубком змеи. Единственным его недостатком была столь же невероятно красивая спутница, чьи распущенные волосы струились по спине темной блестящей волной, огромные карие глаза влажно мерцали, на губах играла загадочная улыбка, а руки были унизаны кольцами и браслетами.

– Фантастика… – вздохнула я. – Тысяча и одна ночь…

Парочка действительно как будто сошла со страниц моей любимой восточной сказки. Но что мне было до этого теперь!

– Опять умничаешь, – упрекнула Танюсик. – Давишь интеллектом. Сказала бы лучше сразу – принц номер три! Ой, а как бы ему пошла чалма раджи… С огромным рубином посредине… Или корона короля… И горностаевая мантия… Нет, он у нас будет номер один, – решительно произнесла она и потянулась за мобильником. – Вот это будет кадр!

– Ах, так! – возмутились парни. Они вытащили свои айфоны и направили на незнакомую красавицу. – Не надо нам ваших номеров. Мы увольняемся. Подумаешь, нашли себе раджу. У нас будет модель не хуже! Настоящая королева морей! Не то что некоторые курицы ощипанные.

– Ах, курицы?! Ну и забирайте себе свою королеву! – воскликнула Танюсик, отодвигаясь от предателей. – А мы с Сашулей и без вас найдем себе принцев.

Друзья начали ожесточенную пальбу телефонами, стремясь «настрелять» как можно больше снимков, но даже это меня не расшевелило. Мы находились рядом с экватором, а я могла думать только о том, что солнце зашло у Полярного круга…

Компания переключилась на обсуждение маршрута, а я, погруженная в печальные мысли, едва слушала разговор.

– Каждый день у нас по одной остановке, – доложил Брыкала. – Завтра – остров Батам. Потом – Бентан. На третий день – Банка. За ним – Белитунг и Бавеон…

– Что это они все на «Б»? – фыркнула Танюсик.

– Наверное, туроператору лень было напрягаться, вот он и выбрал в справочнике все подряд на «Б», – предположил Смыш.

– О! Нашел! На «А»! Акаморо! Это у нас в предпоследний день, – заметил Брыкала, удовлетворенно откинувшись в кресле. – Ну, хоть что-то для разнообразия.

На мгновение я вдруг остро позавидовала их беззаботности и беспечности. Мне бы так! Ну почему у одних все хорошо, а у других все плохо?

Но углубиться в печальные мысли не удалось: появилась Пуля, и мы разошлись по каютам.

Рецепт для похудания

– Ты расскажешь, наконец, что случилось? – набросилась на меня Танюсик, едва мы остались одни.

Но я уже не могла вымолвить ни слова. Слезы ручьями хлынули по щекам, нос заложило, губы запрыгали, и единственное, что я смогла сделать, – трясущимися руками протянуть Танюсику айфон:

– На, читай! Из Мурманска пришло.

– От Лехи?! – ахнула Танюсик, хватая телефон.

Прочитав, она глубоко вздохнула.

– Значит, у вас теперь только дружба! Кто бы мог подумать! Вот гад!

– Он не гад, – заступилась я за Леху. – Они с Лидой еще до меня гуляли.

– И все равно гад! Разве можно тебя так мучить?

– Он не мучает, – всхлипнула я. – Я сама мучаюсь. На вот, почитай. – Я передала Танюсику дневничок.

Подруга прочитала и тоже начала всхлипывать.

– Сашуля, ты так хорошо написала! Только «пасмурный лед» мне не нравится. Как-то неестественно. Такого ведь в жизни не бывает, правда?

– Но это же метафора! – запротестовала я. – Или… эпитет? Сравнение? Или что еще там… олицетворение? Короче говоря, для красоты написано. Ну и душевное состояние отражает, понимаешь? На душе пасмурно, и лед тоже пасмурный.

– Тогда конечно, – Танюсик сочувственно вздохнула. – Тебе надо расслабиться и успокоиться. Ты дома что в таких случаях делаешь?

– У меня еще не было таких случаев.

– Ну, если настроение плохое…

– Наливаю горячую ванну с маслом иланг-иланг.

– Э-э-э… А еще что?

– Хожу по магазинам.

– У-у-у… Еще?

– Сижу в кафешке.

– Дальше!

– Смотрю киношку.

– Так. И это все?

– Ну-у-у… Иду в книжный за очередной книжкой из серии «Только для девчонок»…

– Вот! Отлично! Ложись и почитай книжку!

– Да я, как назло, не взяла ничего. Может, у тебя найдется?

– У меня тоже пусто… Ну ладно, – сказала Танюсик и огляделась. – Ты где хочешь спать – наверху или внизу?

– Наверху, – сказала я, шмыгнув носом.

– А в шкафчике какие полки тебе оставить – верхние или нижние?

– Нижние, – всхлипнула я, вытирая слезы.

– А какую половину стола возьмешь – правую или левую?

– Левую, – всхлипнула я и подумала, что нет худа без добра: в другой ситуации Танюсик ни за что не дала бы мне выбрать лучшее!

На душе чуть-чуть полегчало, и я начала распаковывать чемодан. Первым делом я поставила на свою левую половину стола фотографию Лехи. Потом, подумав, убрала ее обратно – если он целыми днями будет глазеть на меня, ни за что не успокоюсь! Лучше уж сразу убрать его: с глаз долой – из сердца вон. Вместо Лехиной фотки я поставила снимок Урагана с Мэджиком, и каюта сразу начала выглядеть по-домашнему. Правда, снова нахлынули воспоминания о Лехе… Но не могу же я вообще весь чемодан выкинуть! И всю одежду… Тут каждая вещь о нем напоминает – и кедики, и джинсы, и полар, и кепка… Да и айфон полон его фоток!