Сердце предательства - Мэри Пирсон

– И все же, – заметил Комизар, – она до сих пор молчит.

– Лия, – шепнул Каден, незаметно подталкивая меня, – можешь говорить.

Я недоуменно взглянула на Кадена. Он думает, я этого не знаю? Неужели и правда считает, что это его предостережение заставляет меня молчать? Слишком многие затыкали мне рот, показывая свою власть. Не время. Мой голос будет услышан, но я заговорю, когда сочту момент подходящим для себя. Я не проронила ни слова, не изменила выражения лица. Комизар и наместники ничем не отличались от толпы зевак, сквозь которую я только что прошла по пути сюда. Им было любопытно. Настоящая принцесса королевства Морриган. Я выставлена напоказ. Комизар ждет, что я устрою представление перед ним и его Легионом наместников. Ждут, что у меня изо рта посыплются драгоценности? Скорее всего, любым своим словом – как и внешним видом – я только вызову у них смех. Или получу пощечину от Комизара. Человек, занимающий такое положение, как он, может ожидать только двух вещей – сопротивления или раболепия. Я была уверена, что ни то, ни другое не улучшит моей участи.

Хотя сердце у меня в груди бешено стучало, я не отвела глаз. Только медленно мигнула, будто скучая. Да, Комизар, я уже начинаю узнавать тебя.

– Не беда, друзья мои, – произнес он, отметая мое молчание небрежным взмахом руки, – нам и без того найдется о чем поговорить. Да хоть об этом! – Комизар широким жестом обвел зал и трофеи и рассмеялся, будто был в восторге от улова. – Ну, что тут у нас?

Он начал обход, осматривая груженые тачки одну за другой, изучая содержимое. Только сейчас я заметила, что, хотя наместники уже порылись в награбленном, никто из них ничего не взял. Может быть, Комизар должен был сделать свой выбор первым. Он взвесил на руке боевой топорик, провел пальцем по лезвию и одобрительно покивал. Затем перешел к следующей груде и, выдернув из нее палаш, взмахнул им перед собой. Широкое лезвие со свистом разрезало воздух, и вокруг раздались восхищенные возгласы. Он улыбнулся.

– Славная работа, чивдар.

Славная? Зверски уничтожить несколько десятков молодых людей?

Комизар бросил изогнутый клинок обратно и перешел к следующей тачке.

– А это что такое? – он потянул за кожаный ремень. Перевязь Вальтера.

Только не он. Кто угодно, но не он. У меня подогнулись колени, а из горла вырвался слабый, еле слышный звук. Комизар повернулся ко мне, поднял перевязь.

– Тиснение просто изумительно, вы не считаете? Взгляните только на эти ветви, – он медленно перебирал ремень пальцами. – А кожа-то до чего гладкая. Такая перевязь подобает принцу крови, верно?

На ходу надевая через плечо перевязь и расправляя ее на груди, он подошел ко мне и остановился на расстоянии вытянутой руки.

– А как считаете вы, принцесса?

У меня брызнули слезы. Как глупо. Рана от потери Вальтера была еще слишком свежа, это мешало мне думать. Я отвернулась, но Комизар схватил меня за подбородок, его пальцы больно впились в кожу. Он поднял мне голову, принуждая смотреть на него.

– Видите ли, принцесса, здесь мое королевство, а не ваше, и у меня есть способы заставить вас заговорить, о которых вы даже не догадываетесь. Стоит мне приказать, и вы защебечете, как птичка в клетке.

– Комизар, – тихо произнес Каден.

Тот разжал пальцы и улыбнулся, легонько потрепав меня по щеке.

– Я полагаю, принцесса устала после долгого пути. Ульрикс, отведи принцессу в покои для ожидания, где она сможет немного отдохнуть, а мы с Каденом тем временем поговорим. Нам с ним нужно многое обсудить. – Он посмотрел на Кадена, и в этом взгляде впервые вспыхнули искры гнева.

Каден поглядел на меня, стараясь скрыть беспокойство, но он ничего не мог поделать.

– Иди, – обратился он ко мне. – Все будет хорошо.

Едва отойдя за пределы досягаемости взгляда Кадена, конвоиры грубо сдавили мне запястья и буквально поволокли меня по проходу. А я все еще ощущала пальцы Комизара на своем лице – кожа пульсировала там, где они впились в нее. За считаные минуты он умудрился понять, что для меня по-настоящему дорого, – и воспользоваться этим знанием, чтобы причинить мне боль и обезоружить. Я готовилась к тому, что буду избита или подвергнусь бичеванию, но к такому оказалась не готова. До сих пор у меня перед глазами стояла эта картина – перевязь брата на груди врага, его жестокая насмешливая улыбка, когда он ждал, что я дрогну. И я оправдала его ожидания.

В первой схватке победа за Комизаром. Он взял надо мной верх, и не скорой расправой, не грубой силой, а хитростью и наблюдательностью. Нужно и мне учиться тому же.

Стражники тащили меня по темному коридору, нещадно толкая и явно наслаждаясь тем, что особа королевской крови оказалась в их власти. К тому времени, когда они, наконец, остановились у двери, руки у меня совсем онемели. Меня втолкнули в каморку без света. Я упала, больно ударилась коленями о грубый каменный пол и осталась лежать там, съежившись, вдыхая затхлый, спертый воздух. В комнате было совершенно темно, только сверху, сквозь отдушины под самым потолком, пробивались три тонких луча. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела соломенный тюфяк на полу, низкий трехногий табурет и ведро. В «покоях для ожидания» этих варваров имелись все удобства тюремной камеры. Я прищурилась, пытаясь разглядеть еще хоть что-то в тусклом свете, но вдруг услышала звук. В углу что-то зашуршало. Я была не одна.

В камере кроме меня был еще кто-то – или что-то.

Да будут услышаны истории,

И узнают все поколения,

Звезды склоняются пред шепотом богов,

Падают ниц по их приказанью,

И только избранные Выжившие

Обретают милость в их очах.

– Священное писание Морригана,

том V

Глава третья

– Итак, ты подумал, что она будет полезна.

Ему была известна истинная причина. Он знал, что я отношусь к дару с точно таким же презрением, как и он сам, но его пренебрежение объяснялось полным неверием. Мои причины были более вескими.

Мы сидели вдвоем в его комнате для секретных встреч. Он откинулся на спинку своего кресла, барабаня пальцами по губе. Его черные глаза глядели на меня, не выражая никаких чувств, словно холодный, полированный оникс. В них почти никогда нельзя было ничего прочитать, но я-то знал: они скрывают если не гнев, то по крайней мере любопытство. Я отвел взгляд и стал изучать роскошный ковер под ногами. Его тут раньше не было.

– Дружеский дар от премьер-министра Рокс Ло, – объяснил он.

– Дружеский? Вещь, судя по всему, дорогая. С каких это пор, интересно, Рокс Ло приносит нам дары? – спросил я.

– Итак, ты подумал. Вернемся к этому. Она настолько хороша в…

– Нет, – произнес я, вставая и подходя к окну. Сквозь щели слышался тихий свист ветра. – Дело совсем не в этом.

Он рассмеялся.

– Так расскажи, в чем дело.

Я оглянулся на его стол, заваленный картами, схемами, книгами и записями. Не кто иной, как я научил его читать на морриганском – том языке, на котором была написана большая часть этих документов. Расскажи, в чем дело. А я и сам до конца не понимал этого. Я снова сел в кресло напротив него и поведал, как действовала Лия на венданцев, даже таких матерых, как Гриз и Финч.

– Ты ведь знаешь, что такое кланы, да и среди горцев многие до сих пор верят. На джехендре шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на палатки, торгующие талисманами. А взять прислугу здесь, в Санктуме, – у каждого второго под рубахой какой-нибудь оберег, да и у половины солдат тоже. Если они подумают, что венданцы получили благословение одним из древних даров, хоть бы даже и через королевскую кровь, ты мог бы…

Он подался вперед, резким взмахом сбросив на пол бумаги и карты со стола.

– Ты принимаешь меня за глупца? Ты ослушался приказа из-за того, что несколько дремучих венданцев могут решить, что она – знамение? Ты решил сам себя назначить Комизаром и принимать свои решения, которые считаешь более мудрыми?

– Просто я подумал… – на мгновение я прикрыл глаза. Я уже ослушался его приказа, а теперь задним числом придумываю себе оправдания, совсем как морриганцы. – Я дрогнул, когда пришел убить ее. Я…

– Она пришлась тебе по вкусу, как я и сказал.

Я кивнул.

– Да.

Он откинулся на спинку кресла и потряс головой, махнув рукой, точно все это было сущим пустяком.

– Значит, ты поддался чарам женщины. Лучше, чем верить, будто можешь принимать решения за меня и лучше меня. – Он вскочил, оттолкнув кресло, подошел к стоящему в углу масляному светильнику на высокой подставке, украшенному короной из драгоценных кристаллов. Пока он подкручивал колесико, прибавляя пламя, на его лице играли отблески света. Светильник, подарок старшины квартала Томак, не вписывался в суровую обстановку комнаты. Поглаживая короткую бородку, Комизар, казалось, ушел в свои мысли, но вскоре снова посмотрел на меня.