Сезон охоты - С. Бокс

— Пока что удалось узнать, что в четверг Кили с двумя приятелями отправился в горы охотиться на оленей, — сказал Барнум, не глядя на Джо. — У них там где-то есть лагерь. Их ждали не раньше завтрашнего дня, поэтому Кили никто не хватился.

— А кто поехал с ним?

— Кайл Ленсграв и Калвин Мендес, — ответил Барнум, наконец подняв глаза на Джо. — Знаете таких?

— Встречались пару раз. Их имена упоминались вместе с именем Кили — в связи с браконьерством. Но, насколько мне известно, они еще ни разу не попадались.

Однажды Джо пил с ними пиво в баре Стокмана. Обоим было лет по тридцать с небольшим. Ленсграв — длинный и тощий, с крючковатым носом, в очках, с жиденькой светлой бородкой. Мендес — коренастый коротышка, темноглазый, с обаятельной улыбкой. Пикетт слышал от кого-то, что Мендес с Оутом Кили вместе служили в армии, участвовали в операции «Буря в пустыне».

— Так вот, Мендеса и Ленсграва никто с тех пор не видел, — продолжал Барнум. — Подозреваю, они сейчас хотят смыться куда-нибудь подальше, по неизвестным мне причинам подстрелив своего дружка Оута Кили.

— Или же они все еще в горах, — предположил Джо.

— Ну… может, и так. Дело осложняется тем, что я не знаю, на какой они машине. Грузовик Кили стоит там, где они его оставили, у ручья Крэзи-Вуман. Мы пытаемся узнать, брали ли они еще какую-нибудь машину.

Шериф Барнум был в округе Твелв-Слип главным представителем власти и пост свой занимал уже двадцать четыре года. На выборах у него обычно соперников не бывало, а если кто-то и появлялся, что случалось всего несколько раз, Барнум все равно получал семьдесят процентов голосов. Он был человеком деятельным, состоял во многих общественных организациях, судил школьные футбольные и баскетбольные матчи. В округе он знал всех и вся, его любили и уважали.

— Ваши должны были позвонить мне сегодня утром, — сказал Джо. — Я же был ближе всех к месту происшествия.

Барнум окинул Джо пристальным взглядом.

— Вы правы, — ответил он наконец и тут же продолжил: — Это Оут Кили отобрал у вас оружие, когда вы выписывали ему штраф?

— Да, он, — пробормотал Джо, краснея.

— Странно, что он отправился именно к вам.

Джо кивнул.

— Может, он хотел опять отобрать ваш револьвер? — Барнум криво усмехнулся — шучу, мол.

Барнум был, безусловно, хитер. Джо его едва знал, а Барнум уже нащупал все его слабые места.

Джо спросил, собирается ли кто-нибудь обследовать охотничий лагерь.

— Да я бы сам поехал, но дел по горло, — сказал Барнум. — Дороги к лагерю нет, а вертолет мы одолжили Службе охраны лесов — у них в Медисин-Бау пожар. Раньше завтрашнего дня его не вернут. Так что до лагеря можно добраться только пешком, а я не любитель пеших прогулок.

Джо подумал несколько секунд и сказал:

— Я знаю человека, которому известно, где находится лагерь. И у него есть пара лошадей.

Барнум хотел было возразить, но не стал.

— Если вы за это возьметесь, я не против. И когда вы можете отправиться?

— Мне надо собраться, но думаю, часа в два или в три выедем.

— Возьмите моего Макланахана. Я с ним свяжусь по рации, пусть прихватит седло и боеприпасы, еще неизвестно, во что вы можете влипнуть. А кто знает, где этот лагерь?

— Уэйси Хидеман, — ответил Джо.

— Уэйси Хидеман? — прошипел Барнум. — Этот сукин сын объявил, что на следующих выборах выставит свою кандидатуру против моей.

Джо пожал плечами. Уэйси служил егерем в соседнем округе, но некоторое время — когда Верн уже ушел в отставку, а Джо еще на должность не заступил — приглядывал и за Твелв-Слип.

До Уэйси Джо не дозвонился, но он знал, где его искать. Перед тем как сесть в грузовик и отправиться за Уэйси, Джо поцеловал на прощание Мэрибет и девочек. Люси очень неохотно подставила щеку. Она не любила, когда папа уезжал, и так выказывала свое недовольство.

Шеридан с Люси не понимали, зачем им тоже нужно уехать. Мэрибет расписала им прелести ночевки в мотеле, но так ни в чем и не убедила.

В дверях Джо оглянулся. Шеридан пристально смотрела на него.

— Что такое, родная?

— Все в порядке, пап.

— Помнишь, кто завтра приезжает? — спросила Мэрибет.

Он с самого утра об этом не вспоминал.

— Твоя мать.

— Вот именно, — кивнула Мэрибет. — К ее приезду мы должны будем вернуться. Надеюсь, ты тоже постараешься не задерживаться.

Джо мрачно кивнул.

Пока мама собирала в спальне чемодан, Шеридан делала то, что ей строго-настрого запретили делать: стояла и смотрела в окно гостиной.

Мужчина, которого папа называл шерифом Барнумом, стоял во дворе у поленницы, рядом с другим мужчиной в полицейской форме. Шериф, повернувшись к поленнице спиной, что-то говорил, показывая в сторону гор. Затем он направился к дому, остановился прямо напротив окна, у которого стояла Шеридан, и сообщил своему напарнику, сколько дотуда шагов. Шеридан не очень понравился шериф Барнум. У него были какие-то водянистые глаза.

Когда шериф снова отошел к поленнице, Шеридан подумала вдруг: вот странно, что все так случилось. Почему то, о чем она думала прошлой ночью и что мама называла «болезненным воображением», произошло на самом деле? А вдруг у нее такое сильное воображение, что она может делать так, чтобы фантазии становились правдой? Да нет, вряд ли. Иначе бы она придумала что-нибудь поприятнее. Например, собственную домашнюю зверушку.

Шеридан носила очки. Как же противно быть единственной очкастой девочкой во всем классе! Она никогда не забудет, как смущалась в первый день, когда пошла в эту школу. Злые девчонки, ее одноклассницы, тут же сообщили ей, что она живет в Ведьминой стране — так они называли окрестности городка. К тому же она была дочкой нового егеря, а егерь в городке, где почти у каждого папа — охотник, фигура серьезная. Значит, папа Шеридан может сажать других пап в тюрьму. Поэтому и получилось, что учеба началась уже две недели назад, а подружек у Шеридан так и не появилось.

Единственными друзьями Шеридан были животные, ее любимые зверушки, но они все пропали. Больше всего она переживала, когда исчезла ее кошка Джасмина. Она умоляла родителей разрешить ей завести еще кого-нибудь, но они сказали, подожди, сначала подрасти немного. Однажды она подслушала, как папа рассказывал маме про койотов, и догадалась, что Джасмину съели, как съели перед этим щенка Шеридан. Она мечтала о зверушке, о которой бы не знали ни мама с папой, ни девчонки из школы, ни койоты. Чтобы это была только ее зверушка. Шеридан бы ее любила, а зверушка бы любила Шеридан — одинокую девочку, которая все время переезжает с места на место и даже не успевает завести себе друзей, у которой есть младшая сестра-болтушка, а скоро появится и маленький братик, и родители будут любить только его, заботиться только о нем…

И тут в поленнице что-то мелькнуло, что-то темное проскользнуло по нижнему ряду дров и исчезло.

Шериф и второй, помоложе, продолжали разговаривать и, похоже, ничего не заметили. Что же это было? Суслик — он меньше. Сурки так быстро не бегают. Такого зверя она еще никогда не видела, а двор и всех его обитателей знала как свои пять пальцев. Знала даже, где гнездо полевых мышей, и видела розовых новорожденных мышат, еще слепых. Но этот зверек был длинный и тонкий, стремительный как молния.

Услышав за спиной мамин голос, Шеридан от неожиданности чуть не подпрыгнула. Она тут же обернулась, но мама строго смотрела на нее, а не на поленницу за окном. Не говоря ни слова, мама взяла ее за руку и повела во двор, к машине.

Когда они выехали на шоссе, Шеридан обернулась и стала смотреть на их дом, который становился все меньше и меньше, пока не стал размером со спичечный коробок.

А за этим крохотным домиком, думала Шеридан, стоит поленница. И в поленнице живет то, что подарило Шеридан ее воображение.

Часть вторая

Ведя машину в сторону клуба «Игл-Маунтин», Джо думал о безнадежно испорченном утре. Каждое воскресенье, где бы Пикетты ни жили — в Багсе на юге Вайоминга, в Садлстринге, где Джо служил под началом Верна Даннегана, в Буффало, где Джо впервые самостоятельно работал егерем, — они проводили по одному и тому же распорядку. За девять лет семейство сменило шесть домов в пяти разных городах. Все домишки были маленькими и убогими. В Садлстринг Пикетты вернулись, когда Верн внезапно вышел в отставку и Джо получил должность, о которой мечтал, причем именно в том месте, которое им с Мэрибет нравилось больше всего.

Дом их находился неподалеку от небольшого каньона, во дворе имелись гараж, амбар и загон для лошадей. И Мэрибет, и Джо — оба в один голос говорили, что, когда там жили только Верн с женой, дом казался гораздо больше. Оба они помнили, как сидели в тени деревьев и попивали коктейли, Верн жарил на решетке мясо, а его симпатичная жена Джорджия готовила салат. Будущее казалось таким радужным. Но тогда у них самих еще не было двоих детей и лабрадора, теперь же в домике с тремя спальнями стало тесно. С рождением малыша совсем негде будет повернуться.