Нереально - Веда Талагаева

Впереди справой стороны дороги лесонасаждения постепенно редели. Там в утреннем тумане виднелись фонари, контур бензоколонки и горящие окна придорожной кафешки.

— Здесь питаться? — я поморщилась, — Чтобы потом дружить с белым братом?

— Это вряд ли. Здесь, думаю, в природе не существует белых братьев. Разве только зеленые будочки с вырезанными в дверцах сердечками и ромбиками, — хихикнула Дина, — Россия-матушка за пределами МКАДа. Хе-хе!

И вопреки моим протестам она остановила машину рядом с этим неблагонадежным кафе. Внутри кроме пожилой упитанной дамы за прилавком никого не было. Только в углу сидел мужичок из разряда тех, кто всегда отсвечивает в каждой забегаловке приятно-синим цветом лица. Пьянчужка спал, уютно склонив голову к плечу и шевеля губами во сне.

— Здрасть! — Дина припарковалась возле прилавка, сияя своей голливудской улыбкой, — Чего у вас тут можно укусить?

На продавщицу Динино обаяние не произвело впечатления. Наверное, дело было в слишком раннем часе. Утром, как известно, не до улыбок. Женщина хмуро кивнула.

— Укусить? — мрачно повторила она.

— Ага, — не замечая ее настроения, Дина жизнерадостно кивнула, — Вон у вас булки эстонские с сыром. Обожаю! И еще рогалик с повидлом и банку «Фанты». Только все погреть. Э…кроме «Фанты»!

Сделав заказ, она увидела высокий стул, предназначенный для сидения за барной стойкой, подвинула его к прилавку и уселась. Мне пришлось найти второй и сесть рядом. Женщина повернулась к микроволновке, чтобы разогреть для Дины заказанную выпечку. Одним глазом она продолжала следить за нами.

— Ваша подруга не ест ничего, — с неудовольствием оглядывая меня, заметила она, — И бледная что-то.

— Не любит загорать, — не сводя глаз с микроволновой печи, ответила Дина, — Это важно?

— Для кого как, — все так же неприветливо ответила продавщица.

— Ну, если здесь обязательно надо что-то заказывать, — догадалась я, — то мне чаю и вон тот кекс. Если он не очень старый.

— Очень, — сказала женщина, — Возьмите лучше эклер. О свежий.

Ее голос немного потеплел. Есть не хотелось совсем. Я влила в себя немного чаю и отломила кусок пирожного. Дина уплетала так, что за ушами трещало.

— А как бы нам проехать в Краснорецкое? — утолив свой волчий голод, спросила она.

— А вам сильно надо? — настроение продавщицы опять испортилось.

— Ага, нас там мама ждет, — кивнула Дина.

— Ну и места вы выбираете, чтобы с мамой встретиться, — неодобрительно заметила женщина.

Ее вновь замерзший тон и потяжелевший взгляд меня насторожили.

— А что с этим местом? — спросила я.

— Дыра, — пожала плечами женщина, — Туда никто не ездит.

Прозвучало неубедительно, но Дина и ухом не повела.

— А мы поедем, — настойчиво проговорила она.

— Тогда вертайте обратно, через пару километров по ту сторону дороги будет поворот. Вы его не заметили, он на узкую проселочную дорогу, — как-то обреченно махнула рукой продавщица, — Только не застряньте в грязи до вечера, а то мост через Краснянку поднимут, придется вам в лесу — в поле ночевать.

— Его чё всегда поднимают? — удивилась Дина.

— Ну, да, — безразлично пожала плечами продавщица, — Кому ж туда надо ночью? Говорю ж, дыра.

Рядом с бензоколонкой был туалет. Ну, понятно, какой он был. Без комментариев. Вода в раковине имелась только холодная, и дверь, разумеется, не закрывалась. Дину это не смутило. Она в миг соорудила засов из какой-то деревяшки, чтобы мы могли умыться этой холодной водой и по мере возможностей привести себя в порядок. За свою недолгую двадцатидвухлетнюю жизнь я немало видала таких мест, как эта бензоколонка. Все детство прошло в постоянных переездах и остановках в подобных закоулках, и вот опять! Ну, мама дорогая, когда я до тебя доберусь…

Предсказания некоторых людей сбываются. Кажется, это называется "дурной глаз". Как и обещала продавщица, наша машина забуксовала на дороге, которую дорогой можно было назвать только условно. Мы ее долго толкали. Но успели-таки добраться до моста через реку часам к восьми вечера. Погода немного разгулялась к вечеру, и светило солнце, гревшее сквозь лобовое стекло. Мост через Краснянку был деревянным, с какой-то хитрой механической конструкцией, позволявшей поднимать его с внешнего берега, как мосты в станинных замках.

— Надо же, как интересно, — удивилась Дина, — Краснорецкое стоит на острове среди реки. Когда мост с этой стороны поднимают, они оказываются отрезанными от мира. Прямо "Десять негритят" какие-то.

— Ты читала? — спросила я.

— Больно надо! Я кино смотрела — жуть такая. Буду я еще после этого книжку читать, — ужаснулась Дина.

Пока мы переезжали мост, я посмотрела на реку. Ее спокойная глубокая вода имела странный буро-красный оттенок, благодаря которому, наверное, и возникло название.

— Глинистое дно, — предположила я, — Красная глина.

— Как будто кровь в воде, — поморщилась сестра.

На том берегу росли кусты бузины. За ними виднелись шиферные крыши деревенских домов.

— Странное место мама выбрала, — я невольно повторила слова женщины из кафе.

— Почему? Как раз в ее вкусе, — возразила Дина.

Я промолчала. Эти мамины "поездки по делам", сначала в одиночку, потом вместе с Диной. Я слабо представляла, что они делают, уезжая вдвоем. Какие вообще разъездные дела могут быть у женщины, всю жизнь работающей то официанткой, то продавщицей, то уборщицей, а то всем сразу? Но та жизнь, которую мы вели, не могла меня устроить. И, став старше, при первой же возможности я уехала. В Москву, конечно. Учиться, обрести стабильность в жизни и свой дом, которого у меня никогда не было, с тех пор, как ушел отец.

Мы въехали в Краснорецкое — довольно обширный поселок с большими земельными участками вокруг каждого дома, садами и огородами. Народ, попадавшийся навстречу, глядел с любопытством. В таких местах появление посторонних всегда событие.

— И куда мы здесь? — спросила я, тоже глядя по сторонам.

— Улица Пушкина, дом пять, — достав из кармана открытку, доложила Дина, — Какой-то там Андрей Иваныч Глебов.

Улиц в Краснорецком было всего три, и назывались они в честь писателей: Пушкина, Гоголя, Некрасова. Дина с гордостью объявила, что никого толком не читала. Опять не удивительно. Блондинка и образование…

Дом Глебовых, зеленый одноэтажный деревянный с высоким крыльцом, был окружен красивым яблоневым садом, к которому примыкал огород, отделенный низким заборчиком.

— Андрей Иваныч поехал в город, будет завтра, — сказала жена Глебова, женщина лет сорока, худощавая, в цветастом халатике, — Ставьте машину в гараж, проходите в дом.