Тайна царского фаворита - Елена Хорватова

Не знаю, почему моя манера поступать, сообразуясь лишь с собственной совестью, действует на многих людей столь угнетающе…

В этот раз, пребывая в особенно тоскливом настроении, я даже не утрудила себя знакомством с прочими новостями, открыв газетные листы сразу на скорбных списках.

Набранные петитом в «Русском слове» колонки с фамилиями были сегодня особенно обширны – Карпатская операция привела, увы, к большим потерям. Недаром в обществе все чаще стали повторять, что англичане поклялись драться с немцами до последней капли русской крови… Наверное, это шутка, но очень уж невеселая.

Раненые, убитые, пропавшие без вести – три газетных столбца были просто огромными из-за вместившегося в них горя. Дойдя почти до конца алфавита в списке павших на поле славы, я вдруг наткнулась на фамилию поручика Чигарева, показавшуюся мне знакомой.

– Елена Сергеевна, кофе подавать? – заглянула в дверь столовой моя горничная Шура.

– Погоди, Шурочка, не до того, – рассеянно ответила я, глядя на газетную строчку.

– Да куда уж годить? – обиделась Шура. – Остынет все, сами не станете холодный кофей пить. А газеты и после почитать можно…

Но мое внимание было приковано к мелкому шрифту газетной строки. Чигарев… Чигарев… Боже мой! Это ведь тот молоденький офицерик, за которого вышла замуж Аня, младшая сестра Нины, моей гимназической подруги. Ну конечно же, Алексей Чигарев, тогда он был еще подпоручиком… Я даже была у них на свадьбе.

Надо же, Анечка осталась вдовой. И в таком юном возрасте! Ей только двадцать один год. Я ведь тоже когда-то овдовела, будучи всего на полгода старше, чем она сейчас, и прекрасно понимала, что может чувствовать молоденькая женщина, только-только вышедшая замуж и сразу потерявшая обожаемого супруга. И как нелегко тогда мне было понять, что жизнь на этом не кончилась, что еще много-много счастья и горя отмерено для меня судьбой…

Но мне в горькие дни помогало неискоренимое жизнелюбие, а вот Нина и Анечка особо оптимистичными взглядами на жизнь никогда не отличались. Впрочем, по части трагических переживаний заправляла в их доме все же старшая сестрица, пребывавшая в постоянной меланхолии.

Может быть, потому мы с Ниной когда-то так близко и сошлись, что были совершенно разными и на первый взгляд ее вечная меланхолия и моя необузданная смешливость плохо сочетались между собой. Но другим было трудно с Ниной, а мне – нисколько. Ведь, как известно, волна и камень, стихи и проза, лед и пламень… ну и так далее, по тексту Александра Сергеевича, иначе говоря, единство противоположностей вполне может лечь в основу крепкой дружбы.

Кто знает, почему люди начинают дружить? Дружба – древняя потребность, сложившаяся у людей еще в те времена, когда приходилось плечом к плечу, закрывая спину друга, отбиваться от хищных птеродактилей. Птеродактили с тех пор повымерли, а вот потребность опереться на плечо друга осталась.

Зеленоглазая, вечно задумчивая и грустная Нина считалась самой поэтичной девочкой в нашей гимназии, ее даже прозвали Ундиной. Но когда я, побывав в ее доме, познакомилась с младшей сестренкой Нины, стало ясно, что Анечка, совсем еще крошка, в вопросах меланхолического отношения к жизни пошла в сестру.

– Это кто у тебя, мишка? – спросила я хорошенькую девочку, вышедшую к нам с игрушкой в руках.

– Да, – грустно ответила она, глядя на меня теми же тоскливыми зелеными глазами, что и у Нины, – и у него очень болит лапа. Бедный, он так страдает…

Мне пришлось быстро соорудить повязку из носового платка, чтобы помочь плюшевому страдальцу и хоть немного развеселить его маленькую хозяйку. Я знала, что у сестер недавно умерла мама, и жалела их…

В последний раз я видела Нину в Сокольниках, в новом, недавно построенном частном санатории для больных туберкулезом, куда приехала ее навестить.

У Нины всегда было слабое здоровье, но мне тогда почему-то и в голову не приходило, что она умирает.

Нина сидела на открытой веранде в удобном плетеном кресле и куталась в шаль, хотя день был довольно теплым. Мы поболтали о том о сем, о родственниках, об общих знакомых и даже немножко о политике, как водится между интеллигентными людьми.

Неожиданно Нина замолчала, не ответила на какой-то пустяковый вопрос, погрузившись в свои мысли (такое с ней случалось и прежде), и вдруг попросила меня:

– Леля, пожалуйста, пообещай мне одну вещь!

– Конечно, все что будет в моих силах! Ты ведь знаешь, женщине под силу многое, но в нашей стране ей не всегда дают развернуться.

Я, как завзятая феминистка, приготовилась сесть на своего конька, но Нина перебила меня.

– Не скромничай. Ты-то как раз из тех женщин, кто запросто управится с засухой, пожаром, наводнением, ураганом и бубонной чумой, вместе взятыми, а уж если тебе дадут развернуться…

Боже милостивый, да ведь Нина шутит! Для нее шутка столь редкое и необычное проявление, что смело можно сказать – это неспроста. Я затаила дыхание.

– Леля, я очень беспокоюсь за Анюту, – продолжила моя подруга, снова став совершенно серьезной. – Она, в сущности, еще совсем дитя, хотя успела выскочить замуж и превратилась в молодую даму. Но Аня совершенно не приспособлена к жизни… Я имею в виду житейские тяготы и невзгоды. Если ей в одиночку доведется встретиться с настоящим горем… Ты понимаешь, о чем я говорю? Горе может сломить и уничтожить ее, как хрупкую былинку.

Я решила слегка сбить трагический пафос этой речи:

– Дорогая, зачем заранее ожидать, что жизнь Ани будет наполнена горем, тяготами и невзгодами? Пусть ее ожидают лишь светлые праздники и безоблачное счастье!

– Я не возражаю против безоблачного счастья, – улыбнулась Нина. – Но ты все равно пообещай мне – если со мной что-нибудь случится, я имею в виду… самое плохое, ты не оставишь мою сестру. Пообещай, Леля, что в горе ты будешь рядом с ней, мне некого больше просить.

Грешно было бы отказаться! Конечно же, я пообещала, про себя думая, что люди, оказавшись в туберкулезной лечебнице, сразу становятся такими мнительными…

Впрочем, Нина и в лучшие времена предпочитала видеть во всем лишь темную сторону. Честно говоря, ее нельзя было назвать оптимисткой. Ну что за охота молодой цветущей женщине воображать, будто она находится на смертном одре и обращается с последними заветами к ближним? Нина выглядела прекрасно – она похудела, достигнув необыкновенного, прямо-таки балетного изящества, на щеках играл яркий румянец, глаза, ставшие особенно большими и бездонными, лучились каким-то неземным светом…

Увы, я не понимала тогда, что это за страшная штука – чахотка, и даже мой хваленый внутренний голос молчал, не сочтя нужным подсказать мне, что больше я не увижу Нину живой…

Через три недели она умерла, оставив меня с моим обещанием заботиться об Анюте.

Но легко сказать – заботиться! Анюта всего полгода как вышла замуж, наслаждалась своей новой ролью любящей супруги, и ей было совершенно не до меня.

Вам когда-нибудь доводилось наносить визиты в дом молодоженов, вполне довольных обществом друг друга, и давать им путаные объяснения о цели этих визитов (вот, дескать, случайно оказалась в ваших краях и заглянула проведать, как вы тут…), навешивая на себя ярлык беспардонно любопытной особы? Поверьте, дельце не из приятных.

К тому же (как ни прискорбно теперь об этом вспоминать) мне показалось, что супруг Анюты господин Чигарев – так себе молодой человек.

Не буду говорить плохо о покойном, царствие ему небесное, пусть спит с миром, но женщину с богатым житейским опытом трудно обвести вокруг пальца. К тому же чудес проницательности не требовалось – страсть к неумеренным тратам и азартным играм Алексей особенно не скрывал, и я даже слегка опасалась, не собирается ли он бросить бедную девочку, как только раскидает по ветру ее приданое…

Впрочем, Аня выглядела настолько влюбленной и счастливой, что какое бы то ни было вмешательство в ее жизнь казалось в тот момент совершенно неуместным. Я тихо отошла в сторону, сохраняя свои выводы при себе…

Если уж ей суждено было избавиться с течением времени от некоторых иллюзорных представлений, то пусть подобный урок преподнесет судьба, а не друзья – друзьям влюбленные все равно никогда не верят.

И вот теперь имя Алексея Чигарева напечатано в списках павших на поле славы. Никак не отреагировать на такое известие с моим характером просто невозможно, стоит только представить, что происходит с бедной юной вдовой… Да, горе не заставило себя ждать! Кажется, пришло время исполнить обещание, данное Нине.

ГЛАВА 3

Анна

Аня замерла от ужаса, прислушиваясь к звукам на чердаке. Это были шаги, вне всякого сомнения, шаги… Кто-то ходил по чердаку, топая и скрипя сапогами.

В доме кроме Анны была только няня. Кухарка и молоденькая девушка из ближней деревни, приглашенная в качестве горничной, считались приходящей прислугой (так выходило дешевле) и ночевать отправлялись домой.