Крысы в городе - Александр Щелоков

Когда в ночном ресторане крупный носатый скрипач с чубом, свисавшим на глаза, приблизился к Порохову, нагнулся к нему и стал пиликать смычком мотив «Чардаша», Порохов чуть не отскочил в сторону. Ему показалось, что скрипач предложит:

— Господини, есть возможность купить виллу… Но тот по-русски сказал:

— Девочка хочете?

Все это быстро обрыдло Дорохову, и он с легким сердцем покинул страну Паннонию. В Придонск он прилетел к вечеру. Погода была теплой, тихой. Неприятно удивило одно: на аэровокзале его не ждали встречающие. А ведь он дважды звонил Лине, напоминая номер рейса и время прилета. Встречать не просил, это разумелось само собой. Все догадывались, как приятно человеку, когда его встречает толпа знакомых лиц: хлопают по плечу равные, тянут руки зависимые в надежде, что он их заметит, улыбнется.

Отсутствие встречавших настораживало, заставляло думать, а не случилось ли без него что-то неприятное, неожиданное. Если случилось с кем-то другим, это черт с ним, пережить нетрудно, а если сгустились тучи вокруг тебя… Должны встречать, поганцы! Должны!

Издалека увидев улыбчивую физиономию Эдика, своего водителя, Порохов успокоился. Пожимая руку, спросил:

— Что наших нет?

— Сюрприз, Андрей Андреевич! У вас дома гости. Лайонелла Львовна сказала: «Не говори ему ничего. У нас будет сюрприз». От души отлегло.

— Поскакали!

«Новые донцы» скачут нынче на «мерседесах».

В подъезде сильно пахло кошачьей мочой.

Заглянув под лестницу, Рубец брезгливо поморщился и сплюнул. В доме живут денежные тузы — не чета слесарям-водопроводчикам, а углы и закутки напоминают помойку: «русиш культуриш». Впрочем, плюйся не плюйся, рабочее место приходилось принимать таким, каково оно есть.

Рубец поднялся по лестнице на четвертый этаж, мельком осмотрел обтянутую пластиком вишневого цвета стальную дверь с номером 54 над смотровым глазком. Потом бросил взгляд на часы и легким неторопливым шагом спустился к выходу. По пути автоматически примечал и запоминал всякие мелочи. Надпись «МЕТАЛЛ И КА», сделанную фломастером на стене, кнопку лифта, подпаленную спичкой, выбитые плитки на площадке второго этажа, щербинку на первой ступеньке второго марша. Рубец не знал, зачем ему все это запоминать, но внимательность опытного вора сродни осторожности волка, который в лесу замечает и обходит стороной все, что попахивает человеком.

Пыльный дворик с хилым сквериком перед домом был пустынен. Рядом с подъездом громоздилась гора деревянных ящиков. В них ежедневно привозили товар для овощного магазина, а раз в неделю увозили пустую тару.

Рубец пересек дворик, миновал арку и вышел на оживленный проспект Победы. У винного отдела универсама толклись ханыги. Высмотрев среди них парня покрепче на вид и более трезвого, чем другие, Рубец отозвал его в сторону.

— Слушай, кореш, заработать хочешь?

— Это чой-то? — спросил ханурик изумленно. Как рабочую силу его уже давно никто не рассматривал.

— Купил холодильник. Надо вынести из хаты старый. На помойку.

— Сколько? — Ханыга задал главный вопрос, волнующий любого алкаша. Спросил и тиранул большим пальцем под носом.

— Десять штук. Пойдет?

Глаза ханурика оживленно блеснули. Он лихорадочно соображал, что можно сделать со старым холодильником. Не тащить же его в самом деле на помойку.

— Ну? — подтолкнул его Рубец и сделал вид, что готов уйти.

— Двадцать, — остановил его за рукав ханыга, — и пошли.

— Стоять! — пресек неожиданный трудовой порыв Рубец. — Часы есть?

— Гы-ы, — осклабился ханыга. Вопрос был дурацким. Он давно пропил все, за что можно было сторговать бутылку. Под джинсами не было даже трусов.

— Чо лыбишься? — Рубец говорил строго. — Забери башку! Над рекламной тумбой «Рубанка» светился циферблат уличных квадратных часов.

— Гы-ы, — заржал ханурик, удивленный открытием, и спросил: — Теперь что?

— Через плечо. Слушай и запоминай. Придешь во второй подъезд этого дома. Квартира пятьдесят три. Позвонишь. Учти, ровно в двадцать десять. Если опоздаешь или поспешишь — можешь отваливать. Платы не будет.

— Понял, командир.

Более часа, оставшегося до нужного времени, Рубец провел в скверике напротив дома. Он углубился в чтение газеты «Аргументы и факты». История о двух гомосексуалистах, вступивших в брак, и дурацкие вопросы, на которые газета давала умные ответы, скрашивали ожидание. За десять минут до известного только ему срока Рубец встал, пересек двор, вошел в подъезд. Поднялся лифтом на пятый этаж. Заклинил кнопку вызова так, чтобы вызвать подъемник снизу было невозможно. Осторожно спустился к выходу. Запах кошачьей мочи его уже не раздражал: обвыкся.

Проходя двором, Рубец увидел через проем арки, как на проспекте перед домом остановился черный «мерседес». Из него вылез пассажир, плотный, вальяжный мужчина, простился с водителем и, помахивая объемистым кейсом, прошел в подъезд…

Рубец пересек дворик, по тропинке между мусорных баков выбрался на пустынную улицу. По одну сторону стояли многоэтажные дома городской элиты, по другую тянулся кустарник, за которым просвечивала гладь реки.

Пискнул сигнал автрсторожа, как верная собака, узнав хозяина. Двигатель завелся сразу, и черный «ауди» легко тронулся с места. Покрутившись по задворкам, Рубец влился в поток машин, кативших по проспекту Победы. Душа ликовала. Выполненный заказ позволял положить в «лопатник» тугую пачку «зеленых».

Порохов, простившись с шофером, вошел во двор. «Что она там еще сообразила? — подумал он о Лине. — Любит устраивать сюрпризы». Войдя в тамбур, ногой придержал правую дверь, чтобы не застила свет. Набрал код на пульте, вошел в подъезд. Подошел к лифту. Кнопка вызова светилась красным светом. Лифт не работал.

«Как всегда», — подумал Порохов раздраженно и двинулся вверх по лестнице.

На площадке между третьим и четвертым этажами он увидел спускавшегося навстречу человека. Вежливо посторонился, чтобы разминуться.

В момент, когда они поравнялись, шедший сверху поднял руку с пистолетом, который прятал за бедром правой ноги.

Порохов даже вскрикнуть не успел, движение убийцы было молниеносным, выстрел — беззвучным. Красное пятно в венчике порохового нагара, как кокарда смерти, вспыхнуло на лысом широком лбу.

Порохов взмахнул руками, будто искал опору в воздухе, выронил чемоданчик и рухнул на спину.

Убийца быстро взбежал на пятый этаж, разблокировал кнопку вызова. Лифт легко поехал вверх…

На тихую зеленую улочку «спального» района Придонска Рубец въехал в радостном настроении. До платной стоянки, на которой он держал машину, оставалось метров восемьсот, когда мощный взрыв превратил «ауди» в груду искореженного металла.

Рубца разорвало на куски. Ошметки мяса и кости разбросало по сторонам. Бушующее пламя до неузнаваемости опалило то, что некогда было головой.

Рубец так и не узнал, что произошло, как не узнал он о том, что мертв, как не мог никогда уже вспомнить, жил ли вообще, какие вершил дела, почему и ради чего, за сколько и в чьих интересах.

Все это за Рубца предстояло выяснять другим.

Ханыга втиснулся во второй подъезд ровно в назначенный час. Обещанные деньги сделали его на удивление точным. Бутылка на завтрашний день без хлопот была обеспечена, и за нее стоило потрудиться.

Кнопка лифта светилась, обозначая, что подъемник занят. Ханыга дважды нажал ее, надеясь на удачу, но ничего не получилось. Тогда он двинулся вверх по лестнице пешком. В это время лифт тронулся и пошел вверх. Ханыга выругался: вот ведь невезуха! На марше между третьим и четвертым этажами он наткнулся на труп. Лужа еще не застывшей крови рассказывала о случившемся красноречивее слов. Что-что, а трупы ханыга повидал на своем веку.

Рядом с убитым, возле его левой руки, упершись углом о стену, лежал объемистый черный кейс. Не раздумывая и не медля, ханыга схватил его за ручку, потянул на себя и стремглав бросился к выходу…

РЫЖОВ

Городской прокурор Придонска Георгий Демьянович Жук был расстроен. Убийство банкира Порохова не просто встревожило, но испугало его. В памяти жил недавний случай, когда президент страны барским жестом отстранил от должности прокурора Москвы из-за убийства известного журналиста. Еще до того, как начали искать преступников, наказание понес тот, кто должен возглавить этот поиск. Так прокурору вменили в вину то, что в Москве ежедневно стреляют.

Жук боялся: а вдруг кто-то снова решит, что для усиления борьбы с терроризмом надо ударить по прокурору?

С утра, раздраженный и уже готовый к тому, что придется все бросить к чертовой матери, он вызвал пред очи свои следователя по особо важным делам Ивана Васильевича Рыжова. Тот явился в кабинет шефа спокойный, твердо уверенный в том, что визит этот не сулит ни наград, ни премий.