Свадебный танец - Кэндис Кэмп

— Увидев их, я поняла, какой была дурой. Я вовсе не так соблазнительна, как думала, и Рошфор не любил меня до безумия. А ведь он даже называл точные причины, по которым мы подходящая партия друг для друга. Сенклер не засыпал меня любовными признаниями, не посвящал стихов и не делал прочей чепухи. Но я верила, что небезразлична ему, что он никогда не причинит мне боли, никогда не проявит неуважения. Я верила, что стану ему такой хорошей женой и сделаю его таким счастливым, что однажды он полюбит меня так же сильно, как я его.

— А вместо этого он спал с леди Дафной, в то время как был помолвлен с вами.

— Да. То есть нет, не совсем. Все оказалось ложью. Но в то время я об этом не подозревала и не могла вынести увиденного. Несомненно, другая женщина на моем месте предпочла бы обо всем забыть, поразмыслив, что, даже если сердце герцога заняла другая, герцогиней все равно станет она. Но я не могла. И порвала с ним.

— Значит, это Дафна подстроила сцену в оранжерее и прислала вам записку?

— Да. Она рассказала мне обо всем на свадьбе Калли. Сенклер поклялся мне, что не спал с ней, и это было правдой. А я конечно же ему не поверила. Я даже не захотела его слушать. А потом вообще отказывалась с ним видеться.

— Поэтому вы вышли замуж за лорда Хостона? — догадалась Ирен.

Франческа кивнула.

— Он был полной противоположностью Рошфора… Любил романтичные фразы и экстравагантные жесты. Говорил, что я его луна, его звезды. — Франческа усмехнулась. — Его слова лились на мое израненное сердце, как бальзам. Вот такой должна быть любовь, сказала я себе. И стала его женой. Но не прошло и месяца, как я осознала, какую совершила ошибку.

— Мне так жаль. — Ирен сжала руку Франчески.

— Что ж, это все в прошлом, — ответила та и заставила себя улыбнуться.

— Поверить не могу, что леди Дафна во всем созналась.

— Ею двигали отнюдь не добрые намерения, могу вас заверить. Думаю, она хотела дать мне понять, какой я была идиоткой, и надеялась, что я очень расстроюсь, узнав об упущенном шансе стать герцогиней.

— А вместо этого вы жалели о том, что не поверили Рошфору. О боли, которую причинили ему.

— Должно быть, его гордость очень пострадала, — согласилась Франческа. — К тому же Сенклер ненавидит, когда под сомнение ставят его благородство.

— О, Франческа… все так ужасно. И пострадал не только Рошфор.

— Да. Но это произошло по моей вине. Я заслужила свою боль. Ведь это я поверила в ложь Дафны и не стала слушать Сенклера, когда он говорил мне правду. Сенклер не сделал ничего плохого.

— И вы считаете, что, найдя герцогу жену, поправите дело? — спросила Ирен.

Франческа уловила в ее голосе нотку скептицизма:

— Знаю, это не исправит моей ошибки. Но… Что, если это из-за меня Рошфор так и не женился? — Франческа слегка покраснела. — Не то чтобы его сердце навсегда осталось разбитым. Я не настолько высокого мнения о себе и не считаю, что ни одна женщина больше не смогла бы занять мое место. Но боюсь, из-за меня он стал относиться к женскому полу с недоверием и решил вообще не жениться. Сенклер привык к одиночеству. Думаю, ему даже проще жить одному. Он получил титул герцога очень рано и давно понял, что люди ищут его дружбы лишь из-за титула и денег. Наверное, это одна из причин, почему он захотел жениться на мне. Мы знаем друг друга с детства, и я никогда не придавала значения его высокому титулу. Я знала Сенклера как его самого, а не как герцога или богатого наследника. Но не поверить его словам, по-видимому, означало предательство, и Сенклер стал еще более холодным и недоверчивым.

— Возможно, но если он не хочет жениться…

— Но он должен. И Сенклер это прекрасно понимает. В конце концов, он герцог Рошфор. У него должен быть наследник, которому он передаст титул и состояние. У Рошфора очень развито чувство ответственности, поэтому он не может не понимать всех этих вещей. И я всего лишь помогу ему исполнить свой долг. — Франческа хитро улыбнулась. — И вы, как никто другой, знаете, что в моих силах заставить идти к алтарю даже тех, кто дал обет безбрачия.

Ирен криво улыбнулась:

— Да, вы мастер соединять узами брака даже самые осторожные сердца. Однако не думаю, что ваши действия придутся герцогу по нраву.

— О, я не собираюсь делиться с ним своими планами, — весело ответила Франческа. — Поэтому и попросила вас ничего не говорить Гидеону. Иначе Рошфор сочтет мои действия вмешательством в его личную жизнь и попросит прекратить поиск невесты. А я не намерена давать ему такую возможность.

Ирен охотно кивнула:

— Найти женщину, которая захочет выйти замуж за герцога, будет нетрудно. Он самый желанный жених во всей стране.

— Именно. Сотни женщин мечтают стать его женой, однако на эту роль подходят далеко не все. Я должна найти для герцога хорошую жену, и, надо сказать, это оказалось не такой уж легкой задачкой, как мне показалось вначале. С другой стороны, Рошфор заслуживает лишь исключительную женщину, и нет ничего удивительного в том, что их так мало.

— Полагаю, Алтея и Дамарис относятся к их числу? Кого еще вы присмотрели для герцога?

— Я остановила свой выбор на трех. Дамарис, Алтея и леди Каролина Уайат. Сегодня вечером мне нужно поговорить с ними по отдельности и решить, как свести их с герцогом.

— А что, если ни одна из троих герцогу не понравится? — поинтересовалась Ирен.

Франческа пожала плечами:

— Тогда я буду искать других. Кто-то же должен ему подойти.

— Возможно, я чего-то не понимаю, — начала Ирен, — но думаю, что самая подходящая кандидатура — это вы.

— Я? — Франческа перевела на подругу испуганный взгляд.

— Да, вы. В конце концов, мы точно знаем, что вы ему подходите, к тому же однажды он уже делал вам предложение. И ведь теперь вы знаете, что Дафна лгала, сожалеете, что не поверили герцогу. Скажите ему об этом и…

— Нет-нет! — взволнованно перебила Франческа. — Это невозможно. Мне уже тридцать четыре, и я слишком стара для невесты. Тем не менее я должна извиниться перед герцогом, признать, что была глупа и ошибалась. Должна. Но мы… Нет, все это уже в прошлом.

— Правда?

— Да. Правда. И пожалуйста, не смотрите на меня с таким недоверием. Я больше не собираюсь выходить замуж. А даже если бы и собиралась, прошло слишком много времени, и у каждого из нас своя жизнь. Кроме того… Рошфор никогда не простит, что я порвала с ним. Он слишком горд. И даже если он что-то ко мне испытывал, сейчас это чувство уже умерло. В конце концов, прошло пятнадцать лет. Я уже не люблю его. Да и не стал бы герцог хранить любовь к женщине, которая его отвергла. Боже, несколько лет он вообще со мной не разговаривал. Только в последние годы мы вроде бы снова стали друзьями.

— А вы действительно уверены…

— Да.

— Тогда что вы намерены делать? — пожала плечами Ирен.

— Я… А! Вот и леди Алтея! — Среди танцующих Франческа, наконец, заметила горделивую фигуру Алтеи, которая разговаривала с какой-то дамой. — Начну с нее. Пожалуй, мы немного поболтаем и, возможно, договоримся о совместной прогулке. А потом я уговорю Рошфора устроить нам прием.

— Если план таков, то удача вам улыбнулась. — Ирен кивнула на другую сторону зала. — Только что вошел Рошфор.

— В самом деле? — Франческа почувствовала, как участился пульс, и посмотрела в указанном подругой направлении.

Да, действительно. Рошфор был необычайно элегантен в своем строгом черно-белом фраке и, несомненно, являлся самым привлекательным мужчиной на этом балу. Свои густые черные волосы Рошфор укладывал нарочито небрежно, и его прическу многие пытались скопировать, однако далеко не всем это удавалось. Узкие брюки и пиджак по последней моде сидели на высоком стройном герцоге идеально. В нем не было ничего хвастливого или показного. Единственным украшением его костюму служила булавка для галстука с головкой из оникса, темного, как глаза хозяина. Всякий, кто видел герцога, тут же признавал в нем аристократа.

Франческа крепче сжала веер, заметив, как Рошфор окинул взглядом зал. В последнее время при виде герцога в ее душе поднималась целая буря эмоций. С тех пор как она ощущала подобный трепет, волнение и странное возбуждение, прошло много лет. Слова Дафны словно открыли дверь в прошлое, выпустив целую массу эмоций, которые Франческа считала давно стертыми временем и полученным опытом.

И это было очень глупо. От знания, что Рошфор был ей верен, в жизни Франчески ничего не изменилось. Ничто не изменилось и не изменится. Однако Франческа не могла отрицать, что при виде герцога ее охватывает радостное чувство. Он никогда не принадлежал Дафне. Его красивые губы никогда не целовали ее, не шептали на ухо нежности. Руки Сенклера никогда не ласкали Дафну, не одаривали украшениями. Воображаемые сцены, мучившие Франческу пятнадцать лет назад, оказались беспочвенными, и она не могла этому не радоваться.