Муравейник - Ольга Чепишко

все поздравляем тебя с юбилеем! Вот уже 60 лет, как ты радуешь мир своей энергией и улыбкой. Не знаю, как у тебя это получается, но каждый день ты умудряешься нас удивлять. Ваш гармоничный, полный любви и понимания брак с папой служит для нас примером. Уютный дом, где для каждого найдется свое место, – реальность, когда-то воссозданная вашими общими трудами. Спасибо тебе, мамуля, за заботу и тепло. Живи долго, счастливо и в радость! – сын крепко обнял меня, а столовая наполнилась мелодией из перезвона бокалов.

Даже не верится, что полжизни прожито. Закрою глаза, и кажется, вот она я – маленькая девчушка, которая хлопает ресницами прохожим, кривляется им и громко хохочет над какой-то ерундой. В другом воспоминании я – грациозная леди, уверенно шагающая по лужам в лаковых туфлях на шпильках и деловом костюме. Где-то я – мама в махровом халате, усердно протираю стол от каши, которую от души размазал сынок, потом – любимая жена, подставляющая щечку под очередной поцелуй мужа. Ой, сколько всего было…

Малыши заснули, а мы – взрослые, разожгли огонь в камине и продолжили семейную болтовню, попивая вино. Как же прекрасно вот так просто смотреть на огонь, согреваясь его теплом, и слушать треск дерева.

– Мама, расскажите о вашей жизни. Мне правда интересно послушать. Например, как вы стали известным художником? – попросила Рита и забралась с ногами на мягкий диван.

Влад нервно заерзал в кресле и начал с аппетитом уплетать сочный кусок шашлыка. Я улыбнулась и сделала глоток вина.

– Или как познакомились с папой? – поддержал сын внимание жены.

– Знаете, дети, у каждого человека свои муравьи в голове. Не вся моя жизнь – сладкий нектар. Парочку историй рассказать могу, так, чтобы удовлетворить ваше любопытство, но какие-то уйдут со мной в могилу, – с неохотой ответила я и принялась ворошить прошлое: – Будучи совсем маленькой девочкой, я гостила на хуторе. Там еще стояли старые деревянные здания с треугольными крышами и резными ставнями, вырубленными вручную. В одном из таких домов жила моя прабабушка, которую сейчас я почти не помню. Зато в моей памяти остались маленькие розово-красные яблочки, валяющиеся под ногами в ее саду, парное коровье молоко, широкое кукурузное поле и самодельные деревянные качели, подвешенные к ореховому девереву во дворе за веревки, – на таких я люблю кататься и сегодня.

На этот хутор мы часто приезжали из города с моей любимой бабушкой, которая навещала там свою мать и помогала ей по хозяйству. Пока взрослые работали в огороде, мы – дети – варили в игрушечной посуде куклам обед из настоящих овощей и фруктов, ели ягоды с кустов, загорали на мягкой травке под южным солнцем и просто дурачились.

Помню, как однажды по единственной дороге того хутора проезжала повозка. Извозчик остановился у нашего дома и подозвал меня к забору. Я подошла, с любопытством разглядывая его лошадей, деревянный прицеп на скрипучих колесах и льняные мешки, наполненные до верхов картошкой.

Мужчина восточной внешности задал мне пару вопросов и, не получив внятных ответов, попросил угостить его яблоком – самым большим и красивым, которое я найду в саду. Я хотела ему помочь, но меня за рукав оттащила в сторону подружка примерно моего возраста и объяснила, что эти люди – цыгане, похищающие детей. Она склонилась к моему уху и тихо прошептала: «Мама говорит, на таких лучше даже не оглядываться».

Тогда мне и в голову не могло прийти, что в мире существуют плохие люди. Так что ее байке я не поверила, но на всякий случай решила послушаться и отошла от забора.

В детстве все вокруг казалось мне раем – таким белым, чистым, залитым лучами света. А люди, проживающие там, – добрейшими созданиями, которые испытывают ежеминутное счастье и с легкостью одаривают им любого, кого встретят на своем пути.

Это я сейчас понимаю, что нимбов-то никаких у людей нет. И розовые очки, похоже, всем детям выдают бесплатно еще при рождении.

– О, я слышала много таких историй, – с напряжением в голосе ответила Рита. – Это хорошо, что вы не ослушались подругу. Цыгане вправду часто воруют детей, а потом превращают их в своих рабов и изнуряют тяжелым трудом, – она глубоко вздохнула и приготовилась слушать дальше.

– Ммм… Какой трогательный рассказ, – Влад еле сдерживал смех. – Значит, мы с тобой могли никогда не встретиться?! На замухрышек, которые с утра до ночи вспахивают картофельное поле, я никогда не засматривался… Ха-ха-ха, – не выдержал он и расхохотался.

Я наиграно улыбнулась мужу и продолжила повествование.

– Вообще, с подругами мне не везло – какие- то они все были хиленькие. Только сейчас осознала, что вечно что-то с ними происходило. Например, в восемь лет я сломала своей однокласснице мизинец. Причем умудрилась не просто ей его сломать, но еще и вывихнуть одновременно. Страшное зрелище было, скажу я вам! Одноклассница начала орать больше не от боли, а от самого вида своего пальца и, конечно, сразу побежала жаловаться родителям. Хотя удивительным было бы другое поведение восьмилетней девочки, – я засмеялась. – Не сама же она пошла бы в травмпункт. Но тогда я восприняла ее поступок как предательство. Мы же дружили как ни как, веселились, а тут – она на меня жаловаться побежала.

Я испугалась и поспешила домой. Очень хорошо помню этот момент: мама готовила обед, папа курил в окно, а я спокойно и уверенно вошла в кухню, села за стол и громко сообщила родителям, что пару минут назад на площадке сломала девочке палец. Мгновение гробового молчания, а потом папа засмеялся в голос, подумав, что я шучу. Мама тоже заулыбалась и вернулась к нарезке овощей. Короче, родители мне не поверили. Но спустя десять минут в дверь позвонили. На пороге стоял отец той самой девочки и очень эмоционально пытался объяснить моему, что с ней произошло.

– Боже! – вырвалось у папы от осознания того, что я не шутила. Он обхватил свои красные щеки руками и посмотрел в сторону кухни, где из-под стола выглядывала моя голова.

Остаток дня обиженная я стояла в углу, ковыряла обои и искренне не понимала, за что понесла столь суровое наказание. Ведь я сразу честно рассказала все родителям.

– Да… К сожалению, почти все отцы и дети обречены на вечное непонимание поступков друг друга, – вздохнул Арсений. – Такова жизнь.

– И в этом есть своя прелесть, – перебил сына Влад. – Жить в постоянной радости тоже несладко – перестаешь чувствовать вкус счастья, – он вздохнул, вытер жирные руки от шашлыка прямо о штаны и сделал глоток вина.

– Папа