Пиромант. Том 6. Жуткие Болота. Ч 1 - Зигмунд Крафт

— Мы ведь вчера вроде договорились на «ты»? — хмыкнул я.

— Хорошо, — он так и просиял.

— Этриан, — я пнул под столом хрюкающего парня и тот начал открыто смеяться. — Хватит ржать как конь, ты смущаешь нашего нового друга.

— Я просто предвкушаю его реакцию на лицо нашего красавчика, — выдал он.

— Вот ты язва, — недовольно скривился я.

Фисларон напоминал мне своим поведением старика. Такой же размеренный, приветливый, типичный «взрослый» и высокородный амротский аристократ. Да и имечко у него соответствующее.

Под всеобщее молчание над остатками завтрака мои мысли свернули в сторону особенностей эльфийского нейминга. Вот взять название заставы — Элраднатис. Зелёный дубовый лист, если пытаться перевести с протоэльфийского. В официальных документах названия городов, улиц и имена писались и произносились именно старыми письменами, в обиходе же и как обязательное пояснение — обычная эльфийская вязь. Окончание «атис» как раз можно было перевести как пост или сторожка.

Я вот — «обещанный мир» или «мировое соглашение». Причём как раз «℗ад» это перемирие или соглашение, а «ми(л)» обязательство, обещание. Первую «р» не произносили, так как она была глухой носовой, в современном языке атавизм. Ну а по правилу образования имён для амротцев последнюю букву отбросили, чтобы применить одну из вариаций окончаний для мужских имён, всего их восемь. В принципе, я мог быть не Адмир, а Радмилин какой-нибудь. Хорошо, что родители моего дедушки остановились именно на такой вариации имени, она мне нравилась как обрезок от русского «адмирал». Не то, что у моего майонезного братца Кальвера. Но само его имя означало «сияющий водный мир». Попали в точку, так как он водником оказался по итогу.

Благодаря признанным окончаниям у эльфов не было гендерно нейтральных имён. Единственное, такие можно было найти для двух наций. Окончание «ис» у женских аранских и мужских амротских: Анрис Нетарн и Элерис Илла-Кетезаранд. Это сочетание означало часть чего большего, приверженность семейному древу, любовь к роду. Но больше игра слов, так как изначально это было «уэис». И таких «обрезанных» звуков полно — всё в угоду благозвучия. Не знаю, почему «ис» стало таким особенным. Как исключение из правил?

Кажется, слишком обширные знания начинали делать меня мнительным. Все эти алфавиты и правила словообразований были крайне важны для истинного мага. Чтобы случайно ничего не напутать, да и запоминать сложные формулы было так легче. Обычно я мог с ходу расшифровать фамилию, как более древнее образование. Но вот у имён часто смысл ускользал. У Фисларона было проще. «Светлое сияние ночной реки вечности», это если имя с фамилией. Красиво. Не то что у меня. Даэрин переводилось как «белый кабан прародитель». «Мирное соглашение белого кабана прародителя». Жуть.

С одной стороны, Даэрины были очень старым родом. Возможно, одним из древнейших среди всех эльфов. В стародавние времена подобное имя считалось благозвучным для каких-нибудь племенных охотников, но точно не сейчас.

Тайритрон так вообще не заморачивался, выбирая себе новое имя. Оно означало «великий странствующий колдун» — то ли самоирония, то ли его ЧСВ. А фамилия сложная, но вполне осмысленно можно было перевести как «своими руками создающий и дарующий себе родной дом».

Если то имя, каким я представлялся — Ксандр, преобразовать в более эльфийское звучание, то оно превратится в Касандер. Сущность вина вечной зимы. Почему бы не оставить такой вариант? С одной стороны, звучит неплохо, а с другой — всё ещё оставалась связь с моим прошлым.

Мы закончили свой завтрак и отправились к северным воротам: туда, где и вошли. Мэйналивейн ожидал нас в метрах ста в стороне. Его сложно было не заметить по росту, плечам и «укутанности».

Фисларон стоял с нами и ждал, пока его эльфы заберут лошадей. Находился на земле, когда мы с ребятами сразу оседлали своих коней.

— У тебя малый эскорт, — сказал он рассеянно.

— Как для принца? — понял я его. — Ну, вообще они не эскорт, а просто друзья. Мне так то защита не нужна особо.

— Не нужна? — опять рассеянный тон.

— Адмир даже демона с самой Бездны прогнать может за пару секунд, — вставил мнение Этриан. — Мэйн спарринговаться с ним соглашается только без использования магии. Боится.

— Ты с чего вдруг решил меня расхвалить? — не понял я.

— А ты на лицо его посмотри, — он улыбался, явно издеваясь над ошарашенным парнем. Тот это понял и нахмурился.

— У них одежда слуг, — сказал он с неким превосходством.

— А это должно мне мешать поддерживать с ними дружеские отношения? — засмеялся я. — Не для того из дома сбежал, чтобы корчить из себя правильного аристократа. Ты бы тоже вёл себя попроще. Особенно сейчас, пока ещё молодой и можешь себе это позволить.

— Ты сбежал из дома⁈ На Жуткие Болота⁈ — он снова не смог сдержать ошарашенного лица.

— Вроде того. Мне повезло, что совет и главы кланов требовали отправить принца по условиям мирного договора. Вроде как, чтобы Даэрины не выделялись, когда сами кашу заварили. Но даже так, я изначально собирался сюда.

— Но зачем?

— В смысле зачем? — я изогнул бровь в недоумении, смотря на него сверху вниз. — Там ведь полно духов и демонов! Где ещё можно получить столько практики и прокачать свои навыки защитника?

— Эм, ты прав, наверное, — он отвёл взгляд.

Благо его сопровождающие появились. Без повозки, просто лошади. Всё же, Фисларон не такой уж и изнеженный, как мне представлялось. Но это я так думал в тот момент.

Глава 2

Фисларон хорошо держался в седле, явно получше моего. Если бы не магия, я к вечеру не смог бы ходить, скорее всего. А вот он ничего такого не использовал, я проверял. Как и его структуру — нулевой клоаф.

Собственно, сам парень так же хорошо владел техникой магического видения и заметил, как я смотрю на него. Неловко получилось, но он не стал акцентировать внимания, лишь в ответ «просканировал» меня.

— Тебе и правда только восемнадцать? — в его голосе чувствовалось сомнение.

— Ты ведь должен был слышать об этом, — пожал я плечами. — Насколько знаю, о королевской семье в газетах всех городов пишут. Чуть где чих, вся страна знает.

Я недовольно скривился. Мне действительно не нравилось такое положение вещей.

— Я не очень слежу за подобными вещами. Но