Дитя понедельника - Луиза Бэгшоу

— Думаю, он и так знает, что он не Том Круз. — Мужчина задумчиво почесывает заросшую щетиной щеку.

— Впрочем, — примирительно заявляю я, — он все равно мне понравился, этот Суон. Жаль, что я так его и не увидела. Возможно, второго шанса у меня не будет.

— Нашел! — Мужчина торжествующе сдергивает с вешалки черное кашемировое пальто. Будь я мужчиной, я бы, наверное, всю свою жизнь вспоминала потом это пальто с черной завистью — таким оно оказалось красивым. — А что за сумку вы ищете?

— Такую… черную, от Прады. Крохотный ридикюль на блестящей золотистой цепочке, куплен неделю назад. Он где-то здесь, среди тысячи братьев-близнецов. К сожалению, никаких других отличительных черт я не помню. — Я тяжело вздыхаю. — Впрочем, вы вовсе не обязаны мне помогать. Глупо будет, если вы тоже застрянете здесь на целый час.

— У моей бывшей подружки есть точно такая же сумочка от Прады. Мы покупали ее вместе, так что я отлично помню, как она выглядит. — Мой приятный собеседник начинает двигаться вдоль стеллажей, заглядывая на полки. — Это, часом, не она?

Да это настоящее чудо! Я таращу глаза на черный ридикюль Китти, глупо улыбаясь, затем хватаю сумочку и заглядываю внутрь. Так и есть, визитки Китти, ее сигареты и позолоченная зажигалка.

— О, вы истинный бриллиант! — восклицаю я. — Я вам так благодарна.

— Чего не сделаешь ради красивой женщины! — отзывается мой галантный помощник, повергая меня в шок.

Он назвал меня красивой! Должно быть, в полумраке гардероба я выгляжу стройнее, а нос кажется не столь большим, иначе как еще объяснить слепоту моего собеседника?

— Эй, кто там? Сюда нельзя! — раздается откуда-то со стороны шляпок и манто. — Стоит отлучиться на пять минут, как начинается столпотворение. — Из-за вешалок с мужскими пальто выскакивает гардеробщица, окидывает меня подозрительным взглядом. — Я к вам обра… — Тут девица замечает моего собеседника, и с ее лицом происходит нечто странное. — Э-э… это вы! Простите за резкость, я не знала. Вам не следовало искать одежду самому, это моя обязанность.

— Но я где-то посеял номерок, — смущается мужчина.

— О, ваше пальто, мистер Суон, я запомнила.

От удивления я делаю шаг назад, натыкаюсь на одну из реек для вешалок (я еще не говорила, что я ужасно нескладная?) и начинаю короткое, но очень шумное падение вниз. Вместе со мной на пол валятся прекрасные меховые манто и кожаные жакеты.

— Вот дьявол! — взвизгивает гардеробщица.

Суон подает мне руку, помогая подняться, затем легко, словно перышко, ставит на место рейку вместе с одеждой.

— Никто не пострадал, как видите, — примирительно говорит он рассерженной девице.

Я же благодарю Бога за то, что он устроил в гардеробной полумрак. Если бы тут было хоть чуть-чуть светлее, прекрасный Марк Суон тотчас бы заметил, каким нездоровым румянцем пылают мои щеки.

— Ну все. Все, — бормочет гардеробщица.

— Извините за беспокойство. — Это все, что я могу из себя выдавить.

— В другой раз будьте осторожнее, — поддевает меня девица.

— Не надо смущаться, — улыбается мне Суон. — Получилось очень забавно. Гораздо интереснее, чем на этом дурацком приеме. — И он мне подмигивает.

Да уж, у меня тоже бывали вечера поудачнее.

— Меня ждут, — выдавливаю я из себя, пятясь к выходу. — Вы… э… будьте здоровы!

Черт, что я несу? Будьте здоровы? Он что, мой давний приятель? Или у него проблемы со здоровьем? Вот неуклюжая корова! Да еще и косноязычная!

— Вы тоже, — смеется Суон. — Кстати, как вас зовут?

— Анна. Анна Браун. В общем, мне пора. До свидания, мистер Суон. — С этими словами я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю судорожно продираться сквозь вешалки.

— Зовите меня Марком, — слышу вслед. — Увидимся, Анна. Китти, уставшая меня ждать, сразу набрасывается с упреками:

— Где тебя носило? — Она выдергивает у меня из рук злополучную сумку от Прады. — И конечно, ты пропустила речь Марка Суона. — В ее голосе слышится не сочувствие, а торжество.

— Вот как…

— Надо было еще дольше ходить! — Китти запрокидывает голову и смеется. Оранжевые серьги в ее ушах подрагивают. — Принеси мне еще один бокал игристого.

— Одну секунду, — послушно киваю я, радуясь возможности избежать разговора о Марке Суоне.

Не думаю, что Китти Симпсон стоит знать, как я опозорилась в гардеробной.

Моя соседка по квартире, Лили, сидит за компьютером, длинные загорелые ноги вытянуты под столом, мини-юбка из белой кожи задралась выше некуда. Белая кофточка из джерси облегает высокую грудь и открывает тонкую изящную шею. Светлые (натуральные!) волосы струятся по плечам, как в рекламе какого-нибудь шампуня.

На мне тоже мой лучший летний наряд: черные джинсы, черная майка и ботинки «Доктор Мартинс». Всем известно, что однотонная одежда, да еще черного цвета, призвана делать фигуру стройной. По крайней мере так говорит Лили. Когда я одеваюсь подобным образом, хотя бы отпадает необходимость втягивать живот. Или выпячивать грудь (чтобы скрыть живот).

Обе мои соседки — модели. Нет, не вешалки, что ходят по подиуму, а просто фотомодели. Рост Лили — 169, Джанет чуть выше — 172, Это два крайне изящных создания с отличными данными, поэтому их часто приглашают на съемки. Вот уж у кого самый подходящий рост для вешалки, так это у меня, но пригласить такую корову на подиум не решится ни один безумец.

Таких, как я, называют крупными девушками. Это если бывают в хорошем настроении. Я очень большая. Везде. У меня большие руки (как у фермера), огромная грудь, полное отсутствие талии. Как я уже говорила, у меня неплохая задница, но в сравнении с другими выдающимися частями тела она выглядит плоской.

Поверьте, если бы насмешница природа одарила вас подобной внешностью, вы бы тоже постарались одеваться во что-нибудь темное, бесформенное, не привлекающее к себе внимания. Этакий камуфляж. Мешковатые джинсы. Черные футболки. Низкие каблуки.

А мое лицо! Вы бы его видели!

Что самое удивительное, мой отец — весьма привлекательный мужчина, этакий настоящий мужественный йоркширец. Мать тоже хороша собой, даже в свои пятьдесят. Она немного похожа на Мишель Пфайфер — такие же высокие скулы, чуть хищная и одновременно беззащитная улыбка. Облик ее довершают синие глаза и черные прямые волосы с каким-то невероятным синим отливом. Кроме того, мать всю жизнь была худощавой, с грациозной походкой и женственными плавными жестами. Она скорее могла бы быть матерью Джанет, а не моей.

Потому что я-то пошла в отца. Думаете, у меня мамин изящный силуэт? Не-а! Или ее восхитительные волосы? А может, я унаследовала ее тонкий аристократический нос? Опять не угадали!