Поющий тростник - Галина Галахова

Вечером Максим Петрович сидел у Маши на диване.

– День траура. Как полагается, сидим дома, ни каких увеселений, – заметил он. – Картину крутят новую не для нас!

Маша, приподнявшись на локтях, проникновенно смотрела на отца. Максим Петрович погладил ее по голове и спросил:

– Ну что ты еще придумаешь?

– А ты знаешь, папка, кого ты мне подари? Ты только не бойся! Щенка ты мне подари, я придумала. Это очень серьезно!

Хотя день выдался сегодня на редкость невеселый, Максим Петрович подпрыгнул вдруг и засмеялся, как от щекотки. Он убежал в свою комнату и стал лихорадочно писать фантастический рассказ, который писал уже три года в нерабочее время. Ручка бежала по бумаге, как собака, рвущаяся с поводка. Она бежала в город Никуда, где жили маленькие электронные люди со своими электронными детьми, которые были очень веселыми и счастливыми, несмотря на то что ни разу в жизни не видели ни одной живой лягушки или даже обыкновенного муравья.

Жизнь вторая

ФЕДЯ ГОНЧАРОВ ПО ПРОЗВИЩУ СВИРЕПЫЙ НОСОРОГ

Когда составляли список первого "А", внесли в него фамилию, печально известную всей школе. Наталья Савельевна, прочитав эту фамилию, вычеркнула ее. Петр Данилович вписал ее снова и сказал:

– Куда же прикажете деть Гончарова? Все от него отказываются, а кто его воспитывать будет? Педагог вы опытный, вам и карты в руки!

Очень не хотелось Наталье Савельевне брать к себе Гончарова, но пришлось.

– Намыкаюсь я с ним! Второгодник и вдобавок хулиган, как говорят!

С таким настроением начала тогда Наталья Савельевна первый урок. Гончарова она посадила на последнюю парту вместе с Соколовой, про которую в то время еще ничего не знала.

Весь день Гончаров посвятил упорной борьбе за расширение своих владений. Он упирался ногами в пол, а боком наваливался на Соколову и старался спихнуть ее с парты. Его расчет был прост. Он ее сталкивает на пол, его выгоняют, а за дверью – очень интересно!

Наталья Савельевна все замечала, но делала вид, что Гончаров для нее как бы не существует. Соколова тихо сопротивлялась, понимая, что в школе положено терпеть всякие неудобства. Она уперлась ногой в перекладину. Гончаров взмок от натуги, но успехов не достиг. Соседка попалась какая-то странная. "Может, она немая", – подумалось ему.

Маша ослабила затекшую ногу. Тут-то он ее и столкнул. Маша свалилась на пол. Он нагнулся посмотреть : может, она где-то зацепилась – грохота не слышно! Но она метнулась за парту и снова уставилась на учительницу.

Ты что – ненормальная?

Она ответила шепотом:

– Ненормальная!

Это его удивило: всегда ненормальным был он. Ему нравилось быть ненормальным, и он не хотел делиться славой.

– Это я ненормальный! – прошипел он.

– Ну и молодец!

Наталья Савельевна покосилась в их сторону. Соколова замолчала, а Гончаров не мог успокоиться. Про себя он все-таки решил, что она и в самом деле ненормальная, и на перемене решил проучить ее.

Он подставил ей подножку и засмеялся, потому что она смешно упала. Но она вскочила и ткнула его в грудь острым белым кулачком. Гончаров разъярился и пошел на нее.

– Бей! – сказала она.

Но он не стал ее бить из-за своего упрямства – тоже мне указчица!

– Ты у меня еще получишь! – пообещал он и, недовольный, занялся катанием на дверях. Маша побежала к девочкам.

– Хорошо, что Наталья Савельевна немного пожилая! – говорила Лена Травкина, и девочки согласно кивали.

– Молодые – они неопытные и злые!

Мальчишки мерились силами. На переменах они были неуправляемы, разнимать их было бесполезно, – Наталья Савельевна это знала. Один лишь Гончаров пугал ее. Он дрался злобно и яростно.

Наталья Савельевна отвела его в сторону.

– А что, я один, что ли? – закричал он.

– Не кричи, Федя! Ты у нас в классе – самый старший! Не забывай об этом!

– А я и не забываю! Вы мне скажите – кого набить надо, я набью!

Такая готовность не понравилась Наталье Савельевне. Он как будто догадался:

– Не думайте, что я подлизываюсь! Вам же легче будет!

– Мне и так легко!

– Не хотите, не надо! – крикнул он и убежал.

Гончарову шел девятый год, сложения он был крепкого, ростом чуть ниже Соколовой, и среди нежной цветочной рассады первоклассников выглядел колючим репейником. Лицо у него было мужественное, но детство так и рвалось на белый свет двумя мохнатыми глазами-жуками и яркими тугими щеками. Только нос подкачал на лице Гончарова, он падал набок, погнутый сильным ударом клюшки знаменитого хоккеиста Фазы.

Хоккей Гончаров полюбил с двух лет, как увидел клюшку в руках тогда еще первоклассника Фазы. В шесть лет он получил памятный удар по носу, после чего навсегда упрочился в дворовой хоккейной команде и бесстрашно стоял в воротах, несмотря на бурные протесты матери.

В хоккейных схватках Гончаров был неподражаем, он метался перед воротами, как носорог, наводя ужас на обе команды сразу. Некоторые приемы из хоккея он перенес в свою мирную жизнь, за что и получил прозвище Свирепый Носорог.

Бесправное и угнетенное положение в школе не нравилось Феде, и он лез из кожи вон, чтобы быть всеми замеченным, чего в конце концов и достиг. Не было ни одной вещи, к которой бы Федя Гончаров проявил равнодушие. Двери трепетали под ударами его ног, стеклам не сиделось в окнах, вешалка с пометкой "1-а" не раз валялась на полу, опрокинутая неумолимым Федей, и, когда знаменитый Гончаров покидал после уроков школу, казалось, что по всем этажам проносился вздох облегчения.

Не знал Федя удержу и в отношениях с товарищами. Хуже всех приходилось девчонкам, для которых он не делал никакой скидки. Со всех сторон летело:

– Наталья Савельевна, Гончаров дерется!

– Наталья Савельевна, Гончаров мне ножку подставил!

– Наталья Савельевна, Гончаров меня чуть не задушил!

Наталья Савельевна не успевала отчитывать да наказывать Гончарова. Но, отбыв наказание, он принимался за старое, и не видно было никакого просвета.

Однажды Наталью Савельевну посреди урока вызвали в учительскую. В классе началось всеобщее веселье. Лена Травкина выбежала к доске и принялась рисовать рожицы. Кто-то крикнул:

– На Носорога здорово похоже! Кто-то бросил в нее огрызком яблока.

Гончаров гипнотизировал Соколову, не давая ей углубиться в себя. Соколова безмолвно от него отворачивалась, а он поворачивал ее к себе и говорил:

Ты что, совсем онемела?

Тряпка, пущенная Леной, обвила Гончарову голову, на секунду он задохнулся от негодования, разозлился и что было сил швырнул ее в Лену. Тряпка, ударившись в потолок, опустилась на лампочку, плафон от которой он вчера разбил. В классе стало тихо. Тряпка была мокрая, и от нее шел пар. Испуганные первоклассники зачарованно глядели на потолок. Наталья Савельевна, подходя к классу, умилилась, услышав глубокую тишину, но, распахнув дверь, увидела тряпку на лампочке, вздрогнула и забегала вдоль парт, пока не догадалась погасить свет.

Она не стала расспрашивать, кто это сделал.

– Гончаров! Неужели тебе не надоели твои безобразия? Куда ни повернись – всюду Гончаров! Гончаров дерется, Гончаров неуспевающий, Гончаров грубиян, а сегодня Гончаров чуть пожар не устроил!

Родителей в школу!

Наталья Савельевна не дала и рта раскрыть Гончарову и вступила в эту минуту на легкую дорогу гончаровских обвинителей.

Гончаров вскочил с парты, в одной руке – портфель, в другой – коньки с ботинками, и, не прощаясь, хлопнул дверью – громко, как умел.

Длинная цепь обстоятельств, приведшая его к таким тяжелым испытаниям, ворочалась в его голове, грохала, падала на него. И он, с сегодняшнего дня решившийся было стать человеком, почувствовал свое бессилие.

Для самоутверждения он толкнул знакомого второклассника, плюнул на пол и, накинув пальто, выбросился на улицу. Там ему снова стало легко.

На катке старшеклассники гоняли шайбу.

– Носорог, что так рано? – закричали они ему.

Федя бросил портфель около ворот и приготовился

ловить шайбу. С ответом он решил не торопиться, так как любой его ответ – он знал – будет обращен против него, а он не хотел давать им в руки такое оружие. В стремительной мужской игре он нашел выход своей энергии и обиде.

Когда игру прекратили, Фаза затянулся сигаретой и спросил:

Ну как учеба, Носорог? Дает тебе Наталья Савельевна прикурить?

– Дает! – весело ответил Носорог, чувствуя, как обида на учительницу улетучивается вместе с усталостью. Ему вдруг опять захотелось стать другим, что-бы это заметили все, чтобы это заметила в первую очередь Наталья Савельевна, которая никак не хотела замечать его по-хорошему.

– Только я ведь не курю, Фаза! Я – хоккеист, – засмеялся Федя и, подхватив портфель, с неохотой отправился домой.

Пришел Федя домой. Квартира – как картинка. Новая, недавно получили. На двери – замки хитрые. На кухне – гарнитур белосахарный. В большой комнате – гарнитур гостиный, а в спальне – спальный. Отец на диване лежит, телевизор смотрит, прикрывшись газетой, любит телевизор смотреть и газету одновременно читать – так скорее заснуть можно.