Золотой краб - Елена Матвеева

Опасное место Витя миновал мелкими перебежками, прячась за деревьями, а за дворцом было уже спокойно. Однако, никаких драконов Витя не встретил.

Откуда-то лилась приятная музыка. Витя забрался на каменную террасу и заглянул в окна зала. Там было очень красиво, и там танцевали. Сверкали, отражаясь в зеркалах, люстры. У стен стояла скульптура, а в центре зала мраморная девушка в короткой тунике ехала куда-то на мраморном тигре. Но тигр — явно не дракон.

Витя вернулся на восточную прямую, спрыгнул с бережка и оказался у воды, на подковке песка. Сверху свешивались кусты, под которыми можно было укрыться от дождя и от взглядов. Он залез под полог кустарника. Прямо перед ним, на другой стороне реки, лежала огороженная набережная, где сегодня днем он обнаружил кирпичную стрелу. И он увидел ДРАКОНА. Сомнений не оставалось. Это было дерево.

Оно полого лежало над самой рекой, полоская нижние ветви в воде. Видно, ива старая, когда-то срубили три толстенных сука, и теперь они торчали, как любопытные змеегорынычевы головы. И у каждой был свой поворот, свое «выражение лица».

Витя полез по стволу и через несколько шагов уже смог держаться за ветви, а вскоре увидел автомобильную покрышку, которая не просматривалась с берега. Она хорошо угнездилась в ветвях, в ней удобно было сидеть.

Витя сел, КРЕСЛО ему очень понравилось. Внизу плескалась река, чуть доносилась музыка, кричали чайки, наверно, не замечали Витю и резали воздух прямо у него над головой. Тучи над Невкой провисали серыми гамаками, и все краски стали мягкими, вечерними. Должно быть, уже поздно. Думать про будущие объяснения с мамой не хотелось, но он заторопился.

Внизу плавала вторая покрышка, привязанная к дракону веревкой. Витя подтянул покрышку к стволу и спрыгнул на нее. Тонкая бечевка охватывала бублик покрышки и исчезала в воде. Он потащил бечевку, вынул аптечный пузырек, отвинтил крышечку и прочел еще одну записку: «Обратно, к северной части пруда, десять шагов от лежащей липы, направление укажет венок из одуванчиков. Ты у цели!»

Витя завинтил пузырек с запиской и спустил в воду, причалил, выбирая веревку, к дракону. Он был уверен, что теперь дойдет до конца, раскроет тайну — она у него в руках. Брюки промокли, на них налипла какая-то труха, но Витя и не заметил этого. Он выскочил прямо через проходную, мимо удивленного вахтера.

Обратно, это значит через мост. Там, в городском. саду, длинный пруд. Он знает, где восток, значит, северная часть пруда — дальняя, за мостиком, с которого мальчишки обычно удили рыбу. Он прочесал эту часть пруда и нашел два дерева, растущих под острым углом к воде. Одно — клен, другое — липа. Все точно. Он долго рассматривал покатый травянистый спуск к пруду, потом саму липу, пока не бросился в глаза привядший венок на одной из веток. Следуя ее направлению, Витя сделал десять старательных шагов.

Он стоял на травяном скате, но не видел ни коробка, ни аптечной бутылочки. Опустился на колени и погладил траву. А может, в венке записка? Он вернулся к липе и прикинул — залезть на нее трудно, но возможно. А если тот, кто все это сделал, повесил венок, пользуясь шестом или палкой? Но искать палку Витя не стал, он снова отмерил десять шагов и начал перебирать траву, в одном месте потянул ее, помогая другой рукой снизу, и вынул квадратик дерна. Под ним лежала коробочка.

А что, если тот, кто ищет коробочку, идет по моим следам, подумал Витя, он застанет меня и может случиться все, что угодно, и свидетелей не будет. Кругом пусто, даже неугомонные мальчишки-удильщики разбежались уже по домам. Витя отошел к концу пруда (если человек появится с левого берега, что логично, Витя побежит по правому) и осторожно открыл коробочку.

Сначала ему показалось, что там лежит огромный, со спичечный коробок, янтарь, в котором замурован маленький краб. Потом он понял, что это какая-то особая пластмасса. Даже в сумерках она играла, будто на солнце, и иногда казалось, что краб шевелит ножками. А еще в коробочке лежало письмо.

«Привет, друг Димка! Переходящий «Золотой Краб» — твой! Этот маршрут не очень удачный, легкий. Но ты и сам знаешь, что времени не было, замучила физика. Просидел полдня над задачами — завал! Сейчас иду зубрить рычаги и блоки. Сообщение о том, что ты вышел на свой маршрут, жду по почте. Эдик».

Витя перебрасывал Золотого Краба с ладони на ладонь. Казалось, пластмассовое яйцо излучало не только свет, но и тепло, и он опять усомнившись — не янтарь ли? — рассматривал краба. Потом положил все на место и прикрыл дерном.

Вот и разгадка. Но непонятно, обрадовала она Витю или разочаровала. Стоял он растерянный, почему-то улыбался, хотя на душе было печально. Он про клады думал, про преступление, в милицию заявлять собирался… А это всего лишь мальчишки, шестиклассники, как и он, рычаги и блоки по физике проходят. Может быть, они даже учатся в Витиной школе? У них в классе нет ни Димы, ни Эдика. Витя начал вспоминать, нет ли ребят с такими именами в соседних классах. Впрочем, они могли учиться совсем в другой школе, в семидесятой, к примеру. Ничего потрясающего. Потрясающе только то, что он наткнулся на оставленные знаки и расшифровал их. Он все еще не хотел выходить из роли Шерлока Холмса, прищурился, заложил руки за спину и пошел из сада.

А все-таки отличную игру придумали ребята. Если бы он с ними играл, он бы и не такой маршрут составил, написал бы что-нибудь эдакое: «От абсиды к югу…» Вот бы и помозговали, от какой абсиды и что это такое. Да разве такое он сочинил бы, размышлял Витя, шагая по проспекту. А уже на лестнице повторил — «лжеготика». Сейчас он все расскажет маме, она поймет, что Витя не мог отказаться от поисков.

Где ты шлялся целый день? — начала мама прямо с порога. — Ты думаешь, у меня железные нервы?! Ты знаешь, сколько времени ты пропадал?

Она продолжала говорить, когда он мыл руки, ел, а когда выговорилась, Витя прошамкал с набитым ртом:

— Та церковь… на Каменном острове… ну та, которая тебе нравится… она построена в стиле «лжеготика». Когда Пушкин ехал на дуэль, на Черную речку, он видел ее.

— Кто тебе сказал? — удивилась мама.

Витя выложил ей про художницу, но почему-то промолчал про свое приключение. Расхотелось рассказывать.

Папа сидел за своими распечатками, но, видно, приустал, потому что стал отвлекаться. Заметив Витю в комнате, он сказал: «Долго, долго ты гулял, мама волновалась».

Машина Ухановых стояла во дворе.

Витя еще хотел почитать географию к завтрашнему дню, но никакая география не лезла в голову.

А что, интересно, делает Дима? — подумал он. Наверно, по маршруту он пойдет завтра, а может быть, он шел прямо по Витиным следам? А что делает Эдик? Физику читает или с Димой по телефону говорит? Вот бы позвонить ему, рассказать, как нашел Золотого Краба, вот бы он удивился… А задачи по физике Витя щелкает, как орехи. Он решает уже за седьмой класс, по электричеству. Он бы мог помочь Эдику с физикой, если бы только Эдик захотел.

Витя побродил по квартире, посмотрел в окно, потом вырвал из блокнота лист и что-то написал.

— Мама, я сейчас приду! — заорал он, выскакивая на лестницу, потому что знал, если будет отпрашиваться, его все равно не выпустят ни под каким видом.

Он несся по пустынному проспекту, а дома его ждала уже самая настоящая головомойка, он был готов к этому. За деревьями светилась Невка, жирно блестела поверхность пруда. Витя не сразу нашел вырезанный квадрат дерна, с беспокойством подумал, что Дима уже мог откопать Золотого Краба.

Коробочка лежала на месте. Он вложил в нее свое письмо, вставил дерн и размахрил траву на стыках.

Домой он бежал дворами, ему казалось, что приключение еще не кончилось. Только где-то в глубине души застряло беспокойство: вдруг это все? Не придется помогать Эдику по физике и идти новыми маршрутами за Золотым Крабом, а будет он смотреть в окно на отъезжающую ухановскую машину и ждать, не зазвонит ли телефон, а он не зазвонит…

В городском саду, у пруда, был спрятан Золотой Краб и два письма. Завтра Дима прочтет их и отнесет Витино письмо Эдику. И Эдик тоже прочтет:

«Прошел по вашему маршруту: стрелки на набережной, крыша, скамейка у церкви, дерево-дракон, пруд.

Я хочу с вами дружить!

Если вы согласны, всю следующую неделю жду вас в 18.00 к югу от известной вам церкви на второй скамейке. Виктор».