Блестящий шанс - Эд Лейси

- Хорошо, мисс Дэвис. Я не хотел показаться фамильярным.

Она кротко взглянула на меня и стала накладывать мне еду в тарелку.

- А я восприняла это как комплимент, мистер Джонс. Скажите, а зачем вы приехали в Бингстон?

Я не купился на её замечание насчет комплимента. И пора уже мне было задавать вопросы. Жадно пожирая вкуснейшую свинину, я ответил:

- Да без всякой причины, просто проезжал мимо и решил передохнуть тут пару деньков. Я сегодня утром прочитал бингстонскую газету, похоже, у вас тут чрезвычайное происшествие - местного парня убили в Нью-Йорке. Ты не знала этого Татта - или Томаса?

- Я его помню, но лично знакома не была. Он же был белый. Я читала про его убийство. Знаете, чем старше я становлюсь, тем больше убеждаюсь, что белые - психи.

Кивнув, я отправил в рот большую порцию риса.

- Ты напоминаешь мне моего папашу. Он был шовинист. Вот уж с чем не ожидал столкнуться... здесь.

- Вы имеете в виду, здесь - в этой захолустной дыре в десять домов у обочины шоссе? - заметила она и села напротив меня, пощипывая крошечный ломтик пирога. Ее коричневая кожа теперь залоснилась, как бархат, и при ярком свете люстры я обратил внимание на её красивые высокие скулы.

- Нам тут не было нужды бороться за расовую десегрегацию - тут же не Юг. И все-таки Бингстон - это тюрьма с разноцветными решетками. Негритянская девушка может получить тут только определенную работу: у неё есть выбор - или точнее говоря, шанс - выйти замуж за одного из двух-трех городских холостяков, она должна жить в определенном районе, ей нельзя есть в... впрочем, вы и так это сами знаете.

- Маленький город есть маленький город, даже для белых.

- Но для нас-то он в десять раз меньше!

- Должно быть, междугородние автобусы тут ходят каждый день. Вот, скажем, этот Томас взял, сел в автобус и укатил - а смотри, как он кончил, бедняга! Что в Бингстоне думают о его убийстве? Наверное, ммм... многие недовольны из-за того, что его, как говорят, убил черный?

- Ему тут жилось иначе, чем нам. Он же был белый, хотя и бедный. О нем даже передачу по телевизору должны были показывать. Иногда мне кажется, я бы смогла прижиться в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, да я трушу. В большом городе ведь тоже можно быть такой одинокой! Конечно, если бы я знала там кого-нибудь, все было бы по-другому. А я видела фотографии гарлемских трущоб и чикагской Южной стороны. И я тоже знаю, что там не райская жизнь.

- Верно, но по крайней мере там есть где развернуться. Может, этот Томас развернулся слишком уж резво?

Она пожала плечами. Груди у неё оказались покрупнее, чем мне сначала показалось.

- Я мечтаю отсюда уехать! Иногда Бингстон мне кажется кладбищем. Но тогда я говорю себе: ты же живешь в хорошем доме вместе с родителями - чего же тебе ещё нужно, куда тебе бежать? Это же мой родной город точно так же как и для соседей-беляков - зачем же мне им его отдавать?

- А что в Огайо закона о гражданских правах не существует? - спросил я, закидывая в рот очередную порцию риса под соусом. Ее слова надоумили меня - если я сумею правильно выбрать тактику, может быть, мне удастся заполучить помощника из местных.

- Вы хотите сказать - протестуем ли мы, боремся ли мы? Да. Но я же говорю, тут дело не столько в законе, сколько в местных привычках. Но с течением времени эти привычки становятся все равно что закон. Нас тут меньшинство и у всех у нас "приличная" работа. Например, я бы могла заработать и накопить немного денег надомной работой. Но очень немногие из нас осмеливаются гнать волну и качать права. Вот недавно, например, мы победили в двухлетней борьбе за право занимать в кино места в партере, а не только на балконе. Большое дело! - Она покачала головой. - Хотя чего это я. Это и впрямь была большая победа. Да только - жизнь ведь не сводится к сидению в партере кинотеатра?

- А ты чем занимаешься? Учишься в колледже?

- Мой брат в Говарде. Я просто из себя выхожу - папа настоял, чтобы он поступил в колледж для цветных. А я хотела, чтобы он пошел в университет Огайо. Но и эту битву я проиграла. Нет, я не могла пойти в колледж. Дело не в деньгах. Я же женщина и моя жизненная стезя - это замужество. Чушь какая!

- У твоих родителей несколько старомодные взгляды.

- Папа в конце концов отправил меня в школу бизнеса в Дейтон, как будто кому-то в Бингстоне нужна чернокожая секретарша! Я работаю на полставки машинисткой у мистера Росса, он из наших - велеречивый адвокат и торговец недвижимостью. У него семья и хобби - он все пытается уложить меня в койку. Еще я на полставки в булочной-пекарне недалеко отсюда - итог очередной битвы. Вот что меня убивает: что приходится сражаться даже за вшивое место продавщицы булочек. Чаю хотите?

- Да, спасибо. - Я вонзил зубы в пирог. Он был великолепен. - А что убийство Томаса не возбудило среди местного населения антинегритянских настроений?

- Нет. Если кто-то что-то и почувствовал, то скорее облегчение от того, что его убили.

- Судя по сообщениям газеты, он тут до своего отъезда был просто королем преступного мира?

- Он сбежал после отпуска под залог.

- А задержали его по обвинению в изнасиловании и нападении, так?

Она пошла налить мне чаю. Я почему-то отметил про себя, что у неё сильные упитанные ноги. Я насыпал в чашку сахару, она села и достала пачку сигарет. Я указал пальцем на торчащую из моего нагрудного кармана трубку и зажег ей спичку. Она пустила струйку дыма в потолок и ничего не сказала.

- Изнасилование и нападение. Надо полагать, он был очень милый молодой человек, - заметил я, стараясь выудить у неё побольше информации о Томасе.

- Это кто-то пошутил. Насчет изнасилования. Обжоре Томасу не было нужды насиловать Мэй Расселл.

- Обжоре? - Эта деталь в моих материалах отсутствовала.

- Он был вечно голоден, как малый ребенок. Мог есть все что попадется под руку, все что угодно - как свинья. Да что о нем толковать. С ним произошло то, что случается с молодыми неграми каждый день - стоит нашим ребятам сделать шаг не в ту сторону, как уж глядишь, его и подставили. А вы купили свой "ягуар" в Англии?

- Нет, - Я размышлял над тем, что же она имела в виду, говоря, что Томаса подставили. А Обжора...

- А я подумала, что вы были с оркестром на гастролях за границей. Я коплю на поездку в Европу. Моя розовая мечта.

- Вот в чем у нас преимущество перед беляками. Мы с большей радостью уезжаем из Штатов.

Ее глаза заблестели.

- А вы бывали за границей?

- Париж, Берлин, Рим, Легхорн - это в Англии. В армии я был капитаном.. - Что-то я с ней разболтался. - А что ты имела в виду, когда сказала, что Томаса подставили?

- Ну надо же - капитан! А я как-то хотела записаться в Женский корпус - чтобы иметь возможность попутешествовать по свету. Расскажите про Париж, как там, а?

- Чудесно! Слушай, а...

- Только представьте себе - ты можешь ходить где захочешь и даже не думать, нравится это кому-то или нет. Вот увидела вашу машину - и сразу старые мечты вернулись. Эти кожаные кресла - такие классные! Не то что сиденья в наших колымагах.

- А не хочешь прокатиться? Тут можно где-то посидеть, выпить?

- Спасибо, конечно, но я не хочу кататься, - сказала она, и я понял, что ей ужасно хочется. - За городом есть круглосуточная забегаловка, там торгуют контрабандным спиртным. Но это такое мерзкое заведение.

- Ну тогда просто прокатимся! - Я встал.

Она осталась сидеть. Глядя в стол, она глухо произнесла:

- Нет.

- Да перестань, покажешь мне город.

- Это ночью-то? Нет, мистер Джонс, это очень похоже на то, как столичный щеголь пускает пыль в глаза деревенской телке перед тем, как затащить её в стог сена.

- Как-как? - расхохотался я. - Да я не буду приставать. Нет, не могу сказать, что ты уродина, но я просто буду себя хорошо вести. Или ты думаешь, что не буду?

- Я думаю, что вы лжец, мистер Джонс, - мягко сказала она, устремив на меня дерзкие глаза. - Вы вот папе сказали, что вчера весь день были за рулем, так с чего бы это вам ещё и на ночь глядя кататься? Вы говорили про Новый Орлеан да про Чикаго, а номера-то у вас нью-йоркские. Так все-таки что вы делаете в Бингстоне?

- Да я же сказал тебе, просто заехал отдохнуть.

- Это я уже слышала.

Я не знал, что и сказать. И мне стало вдруг не по себе оттого, что я почему-то испугался этой девчонки. Я стоял столбом, а потом зачем-то вытащил свой бумажник и брякнул:

- Мне сейчас заплатить за ужин...

Я осекся под её взглядом, хотя она ни слова не произнесла. Потом она сказала:

- Ах, да к черту ваши деньги! Вы что же решили, я спрашиваю, потому что боюсь, что вы сбежите от нас, не заплатив? Но может, вы и правы, крохоборство - тоже маленькое хобби жителей провинциального города. Боже, мама с папой всегда каждый центик... Сколько я себя помню, в детстве и потом, когда уже в старших классах училась, я маму почти дома не видела. Она все готовила да прибиралась в домах у белых, даже объедки нам приносила. А папа зарабатывает не хуже многих горожан.