Белый князь #Бояръ-Анимэ - Михаил Ежов

один из них входил в состав напавшего на нас отряда и сейчас намеревался вытащить меня из броневика, словно тунца из консервной банки! Хе-хе! Если повезёт, сегодня развлекусь, — попытался я себя раззадорить, но сердце билось всё так же ровно. Никакого впрыска адреналина. Тоскливо вздохнув, я медленно стянул чёрные лайковые перчатки и взялся за ручку двери.

— Сидеть здесь, — бросил сопровождающему офицеру. — И если жизнь дорога, в окно не смотреть! Всё ясно?

Тот растерянно моргнул, а затем кивнул.

— И да, чтобы не скучать, можете всё-таки предупредить Его Светлость, что мы немного задержимся.

Офицер потянулся в карман за сотовым.

— Вас тоже касается, — сказал я телохранителям. — Сидеть смирно, носа из машины не казать.

Они знали правила и моим причудам не удивлялись.

— Есть, Ваше благородие, — кивнул один за всех.

— Вот и славно! — пробормотал я и, распахнув дверь, вылез из салона под дождь.

Вдохнув полной грудью прохладный влажный воздух, двинулся навстречу глупому чародею, решившему, что умереть посреди московской улицы куда лучше, чем попивать чаёк у батюшки с маменькой в деревне.

Глава 2

Первым делом я раскрыл зонт, чтобы не вымокнуть под дождём, а затем использовал заклинание отвода глаз, доставшееся мне от красных эльфов, или Сокрытого народа, как они себя называли — жутких тварей-людоедов, обитавших в Гримпинском лесу. В тот день я уничтожил больше трёх десятков этих отвратительных существ и забрал их магию.

На мгновение появившаяся в воздухе Астральная Скрижаль вспыхнула и исчезла, а вокруг возникло покрывало иллюзии, которое скрывало нас с чародеем от посторонних глаз и создавало атмосферу приватности. Он-то меня отлично видел: на магов отвод глаз не действует. Иначе мне никогда не удалось бы перебить выводок красных эльфов.

На руке предателя империи вспыхнуло фиолетовое пламя, приобретшее вид множества тонких извивающихся щупалец. Он бросил его в меня и побежал следом, сокращая расстояние. Я призвал ещё одну Скрижаль и создал амбисфену — двухголовую змею, обе пасти которой раскрылись и в секунду поглотили технику противника. Этого маг никак не ожидал. Он притормозил, и кончики его пальцев опять засветились. Я не собирался давать ему время скастовать новую атаку и отправил амбисфену в бой. Чародею пришлось отступить, чтобы выиграть время. Судя по тому, сколько он тратил на создание техники, его уровень был невысок. Зачем этот придурок полез в драку, вообще не понятно. Но это его проблема. Жалости я не испытываю так же, как и остальных чувств.

Змея обвилась вокруг него и мгновенно сжала кольца. Однако маг успел-таки выставить вокруг себя дюжину светящихся прутьев, так что получилось подобие клетки. Его техника разрезала тело амбисфены на несколько частей. Они начали быстро таять, но я к тому времени уже использовал заклинание тролля, и огромная горбатая фигура возникла справа от моего противника. Гигант взмахнул ошипованной дубиной, которая врезалась в фиолетовую клетку, разнесла её и отшвырнула мага метров на пять в сторону. Он влепился в припаркованную машину, вышибив часть стёкол, и рухнул на асфальт. Тяжело ступая, тролль направился к нему. Я двинулся следом, перемещая одеяло иллюзии. Чародей с трудом приподнялся, взглянул на приближавшегося монстра и принялся кастовать новое заклинание. Я активировал технику, полученную некогда от стаи стимфалийских птиц, которых убил в Афинах: за моей спиной развернулись огромные крылья, резко взмахнули, и два десятка острых перьев понеслись в сторону моего противника. Он заметил их и поднял руку, чтобы создать защиту, однако в этот момент тролль метнул в него дубину. Она впечаталась магу в грудь за пару секунд до того, как в него вонзились перья. Раздался хруст ломающихся костей, во все стороны брызнула кровь, и чародей медленно сполз на дорогу. Я приблизился, чтобы убедиться, что он мёртв.

На вид парню было лет двадцать. Красивое бледное лицо с россыпью едва заметных веснушек на носу. Наверняка студент одной из здешних академий. Именно там социалисты находят большую часть приверженцев из числа детей аристократов.

Жаль, я не могу забрать его Дар и присвоить техники. С чародеями этого мира моя способность не работает. Только с тварями, порождёнными кровью поверженных титанов. Бесчисленные монстры обитают вокруг укреплённых городов, но я охотился на них лишь дважды — из любопытства. Так что сейчас у меня, в основном, техники, добытые в прежнем мире. Там-то я убил множество чудовищ и даже парочку адептов Чёрной руки. Маги вроде меня называются Пожирателями или Таумафагами. Мы поглощаем техники поверженных врагов, создавая из их крови — носителя волшебной силы — особые Скрижали, которые помещаем в свои астральные тела. Ну, или, если угодно, души.

Революционер издал едва слышный булькающий хрип. Я достал из ножен мизерикорд — стилет, прозванный в средневековье кинжалом милосердия — и вонзил ему в шею. Из артерии ударил алый фонтан. Часть крови попала мне на руку, и я почувствовал, как в сознании появляется информация о его Даре: низкий уровень развития, простенькие техники. Не о чем жалеть. Даже если б я мог их поглотить, не стал бы заморачиваться: они в подмётки не годятся тем, что у меня уже есть.

Вытащив мизерикорд, я провёл по клинку кончиками пальцев, и кровь испарилась. По дороге обратно к броневику я проделал то же самое с одеждой. Открыв дверь, нырнул в салон. Прислонил мокрый зонт к сиденью и взглянул на часы — стальной хронометр от мануфактуры Нечаева. Великолепное произведение механического искусства с вечным календарём, фазами луны и выгравированным на циферблате волком. Подарок матери на совершеннолетие.

Похоже, задержимся мы немного сильнее. Ну, да ничего — у меня уважительная причина. Да и особой спешки нет — только вопрос пунктуальности.

Через две минуты дверь открылась, и в салон начали забираться мокрые телохранители. Последним влез ротмистр.

— Можно ехать, Ваше благородие, — сказал он. — Дорога свободна. Надеюсь, больше эксцессов не случится.

— Тогда вперёд, — кивнул я.

Сначала машинам пришлось обогнуть уничтоженную технику противника. Трупы валялись повсюду, так что шофёр просто ехал по ним — благо, колёса броневика с высоким клиренсом позволяли. Как только останки террористов остались позади, кортеж набрал скорость, и вскоре мы добрались до монументального девятиэтажного здания, облицованного серым гранитом. Здесь располагалось Третье Отделение Москвы.

Внутрь я вошёл только с ротмистром, который выполнял также роль моего адъютанта. Сопровождающий офицер провёл нас на четвёртый этаж, где находился кабинет графа Головина — по сути, моего подчинённого. Хотя прямо об этом нигде не говорилось, и сам Головин никогда этого не признал бы, он был обязан подчиняться начальнику столичной охранки, ибо именно я координировал действия жандармов по всей империи.

— Как добрались, Ваше благородие? — осведомился граф, пожимая мне руку. Он даже изобразил неубедительную улыбку, сам понял, что погорячился и тут же принял привычный суровый вид. — Мне доложили, что вы задержались из-за нападения эсеров. Надеюсь, никто не пострадал?

— У нас потерь нет, а про террористов этого не скажу, — ответил я. — Группа уничтожена. Пленных не брали, ибо на это не было времени.

— Ну, и слава Богу! — Головин мелко перекрестился и указал на кресло возле бронированного окна. — Прошу.

Я оценил этот жест. Он не стал пригашать меня занять место перед письменным столом, предназначенное для посетителей, чтобы не выглядеть начальником. Сев же возле журнального столика рядом друг с другом, мы оказывались в беседе на равных. И это снимало проблему субординации. А она была, ведь графу и так приходилось делать вид, что нет ничего унизительного в том, чтобы получать указания от младшего сына князя, да ещё и без родового Дара.

— Благодарю, — я опустился в кресло чуть раньше графа. Вежливость вежливостью, но нужно дать понять собеседнику, что я помню, кто кому отдаёт приказы. Вернее, рекомендательные предписания. Но суть от этого не меняется. — Да, это было уже второе покушение за то время, что я пытаюсь до вас добраться. Оба — такие же безнадёжные, как и все предыдущие. К счастью, у наших врагов нет ни средств, ни опыта для полноценной войны.

— Не скажите, Константин Юрьевич, — вздохнул граф. — Людей, поддавшихся красной заразе, всё больше. Какие бы усилия мы ни прикладывали, их число только растёт.

— Ничего, власть Его Величества ничто не в силах пошатнуть, — дежурно заметил я. Даже между своими нужно являть верноподданические чувства. Особенно между своими, если уж на то пошло. — И социалисты будут уничтожены так же, как