Ярость - Генри Каттнер

— По крайней мере, мы, Бессмертные. Я опасаюсь интеллектуальной смерти. Что толку от долгой жизни, если мы не можем использовать все наши способности и опыт. Мы начинаем закукливаться.

— И что же делать? Отправиться в межпланетные путешествия?

— Может быть. Но и на Марсе нам понадобятся Купола. И на других планетах тоже. Я подумываю о звездах.

— Это невозможно.

— Это было невозможно, когда мы пришли на Венеру. Сейчас это теоретически возможно. Но практически — нет. У нас нет… стартовой площадки. Ведь нельзя же строить космические корабли и стартовать из Купола!

— Дорогой, время принадлежит нам. Мы обсудим это в другой раз… лет через пятьдесят.

— А до тех пор мы не встретимся?

— Конечно, мы будем встречаться, Захария. Но чисто символически. Дадим друг другу отдохнуть. А когда отдохнем…

Кедра встала. Они поцеловались. Уже символически. Оба чувствовали: былое пламя превратилось в чуть теплую золу. Но они любили друг друга и были достаточно мудры и терпеливы, чтобы ждать, пока огонь разгорится снова.

До сих пор это работало.

Пройдет пятьдесят лет, и они снова станут любовниками.

Сэм Харкер уставился на мрачного долговязого человека, который пробирался через толпу. На нем тоже блестел праздничный комбинезон, но почему-то сразу было ясно, что этот человек не из Купола. Видимо, когда-то он так сильно загорел, что даже проведенные под водой столетия не смогли вытравить загар. Его рот кривился в привычной усмешке.

— А это кто?

— Где? Кто? Ох, я не знаю. Отстань.

Как он ненавидел себя за то, что напялил-таки этот дурацкий комбинезон! Но, к сожалению, старая форма слишком бросается в глаза. Так, мучаясь, злобно усмехаясь, он стоял на тротуаре, который нес его мимо огромного шара Земли, задрапированного черным покрывалом. Такой шар был в каждом Куполе, как напоминание о славном прошлом человечества. Он подошел к окруженному стеной саду и предъявил удостоверение. Вскоре его пригласили пройти к храму.

Он стоял перед Храмом Истины!

Это было потрясающе. Он испытывал глубокое уважение перед каждым встречным: логики, вычислители… хотя нет, логиков он уже прошел. Жрец провел его во внутренние покои и предложил сесть.

— Вы Робин Хейл?

— Верно.

— Вы предоставили нам всю необходимую информацию. Осталось лишь уточнить несколько деталей. Вычислитель хочет поговорить с вами.

Жрец вышел. В нижнем этаже был расположен гидропонный сад, по которому медленно расхаживал высокий тощий человек с продолговатым лицом.

— Требуется привлечение Вычислителя. Робин Хейл ждет наверху.

— Ах, елки зеленые! — сказал высокий человек, сплюнул травинку и почесал длинную челюсть. — Что я скажу бедолаге? В экое дерьмо он вляпался!

— Сэр!

— Ладно, ладно, не буду. Пойду поговорю с ним. А ты отдохни. Бумаги-то у него хоть готовы?

— Да, сэр.

— Ну и ладно. Я пошел. Только вы меня не подгоняйте.

Шаркающей походкой Вычислитель направился к лифту, что-то бормоча себе под нос. В аппаратной, сидя перед экраном, он некоторое время изучал неловко сидящего на стуле долговязого загорелого человека.

— Робин Хейл, — заговорил он низким голосом.

Хейл мгновенно напрягся: «Да?»

— Ты — Бессмертный. Это значит, что продолжительность твоей жизни составляет около семисот лет. Но у тебя нет работы. Так ли это?

— Так.

— Что случилось с твоей работой?

— Вы спрашиваете, что случилось со Свободными Компаниями?

…Свободных Компаний больше не существовало. Их время прошло, когда Купола объединились под одним правительством. И войны стали не нужны. Раньше Свободные Компаньоны были солдатами-наемниками. Им платили Купола, которые боялись воевать сами…

Вычислитель продолжал: «Очень немногие из Свободных Компаньонов были Бессмертными. Свободных Компаний уже давно нет. Ты пережил свое дело, Хейл».

— Я знаю.

— Ты хочешь, чтобы мы нашли для тебя новую работу?

— Вы не сможете, — горько сказал Хейл. — Вы не сможете найти для меня работу, а я не смогу сотни лет бездельничать. Ничего, кроме развлечений. Это не по мне.

— Могу подсказать тебе самое простое решение: умереть.

Наступило молчание.

Вычислитель продолжал: «Но как именно умереть — это уже сложнее. Ты — боец. Ты захочешь умереть, сражаясь за свою жизнь. Еще лучше — за какой-нибудь идеал, в который ты веришь». Он немного помолчал, потом заговорил снова, но уже другим голосом.

— Погоди маленько, сынок. Сейчас я к тебе выйду Ты, главное, не убегай.

Через минуту его высокая, тощая фигура показалась из-за портьеры. Хейл вскочил и с изумлением смотрел на огородное пугало, появившееся перед ним. Вычислитель жестом велел ему сесть.

— Хорошо хоть я тут за главного, — сказал он. — Вся эта компания — мои жрецы — терпеть не могут, когда я выхожу на люди. А сами-то, тьфу, пешки! Вычислитель-то я. Да ты сядь!

Он, шаркая, подошел к стоящему напротив стулу, сел и достал из кармана странного вида вещь — трубку — и стал набивать ее табаком.

— Сам садил, сам резал. Так вот, Хейл. Весь этот балаган для Куполов в самый раз, а перед тобой ломать комедию я не хочу.

Хейл не отрывал от него глаз. «Но… А храм?.. Ведь это же Храм Истины… ты… Вы… имеете в виду, что все это…»

— Надувательство? Ничего подобного. У нас все — высший класс. Беда в том, что Правда не всегда величественна. Помнишь старинные статуи Истины? Она там тоже была голенькая. Так люди на нее фиговый листок нацепили. А теперь глянь на меня. Хорош, да? Раньше мы играли в открытую — и ничего не выходило. Люди думали, что я просто высказываю свое мнение. Ну и что? Человек как человек! А то, что я и не человек вовсе, а мутант, и притом очень непростой! Смотри сам. С чего мы начинали? Платон, Аристотель, Бэкон, Коржавский, думающие машины и, пожалуйста, — пришли туда, откуда вышли: лучший способ решать человеческие проблемы — это логические вычисления. Я — Вычислитель и знаю все ответы. Правильные ответы.

Хейл явно растерялся: «Но ты… нельзя ведь не ошибиться… без всякой техники?»

— Техники хватало. А к чему пришли? Что самая надежная штука — лошадиное чутье!

Хейл зажмурился.

Вычислитель раскурил свою трубку. «Мне ведь, парень, больше тысячи лет! Не сразу поверишь, я понимаю. Но я же тебе говорил, что я непростой мутант. Я, сынок, еще на Земле родился. Я даже атомные войны помню. Конечно, не первые, я тогда только на свет появился. Мои родители — в аккурат продукты вторичной радиации. Я этим нынешним Бессмертным самый близкий родственник. Но моя главная способность… Ты про Бена Прорицателя слыхал? Нет? Ну это один из пророков, их тогда много было. Куча людей могла тогда будущее предсказывать. И безо всякой тебе логики. Короче, я и есть тот самый Бен Прорицатель. Хорошо, хоть нашлись тогда люди, послушались меня и взялись за освоение Венеры. Я придумал. А вот когда Землю разнесло на кусочки, давай меня изучать. Изучали, изучали и решили, что мозги у меня не как у всех — чутье там какое-то есть, инстинкт или что-то вроде, в общем никто толком не знает. Но работает как компьютер, когда он правильные ответы дает. А давать неправильные ответы я просто не могу!»