Трон черепов - Питер Бретт

«Избавителем не рождаются. Его создают».

Если к ней не вернется Ахман, она сотворит другого.

Она взглянула на мириады роковых судеб, ожидавших ее любви, и выхватила одну. Единственную судьбу, которая позволит ей удержать власть, пока не найдется подходящий наследник.

– Избавитель перешел в области, лежащие вне нашей досягаемости, – изрекла наконец Инэвера. – Он следует за демоном в самую бездну.

– Значит, Пар’чин все-таки демон, – сказал Ашан.

Кости ничего подобного не говорили, но Инэвера кивнула:

– Все выглядит именно так.

Гаред сплюнул:

– Было сказано: «Избавитель», а не «Шар’Дама Ка».

Дамаджи повернулся к нему и посмотрел как на насекомое, прикидывая, стоит ли оно усилия его раздавить.

– Они суть одно и то же.

На этот раз сплюнула Уонда:

– Как бы не так, провалиться мне в Недра!

Джайан шагнул вперед и сжал кулак, готовый ударить, но между ними встала Ренна Тюк. Метки на ее коже вспыхнули, и связываться с нею не захотелось даже вспыльчивому старшему сыну Инэверы. Негоже быть побитым женщиной на глазах у тех самых людей, которых он должен убедить отдать ему трон.

Джайан повернулся к матери.

– А копье? – вопросил он требовательно.

– Пропало, – ответила Инэвера. – Оно будет найдено вновь, когда пожелает Эверам, и не раньше.

– Значит, мы просто сдаемся? – спросил Асом. – Бросаем отца на произвол судьбы?

– Конечно нет. – Инэвера обратилась к Шанджату: – Ищи след дальше и охоться. Не пропусти ни одной гнутой травинки, ни одного отброшенного камешка. Не возвращайся без Избавителя или надежных сведений о его участи, даже если это займет тысячу лет.

– Да, Дамаджах. – Шанджат ударил себя в грудь.

Инэвера повернулась к Шанвах:

– Отправляйся с отцом. Повинуйся ему и охраняй его в странствии. Его цель – твоя цель.

Молодая женщина молча поклонилась. Ашия сжала ее плечо, и их глаза встретились; затем отец и дочь ушли.

Лиша обратилась к Уонде:

– Ты тоже поищи, но возвращайся через час.

Уонда ухмыльнулась с уверенностью, которая наполнила Инэверу завистью.

– Я и не думала искать до седых волос. Избавитель приходит и уходит, но вот увидишь, он вернется.

Через секунду ушла и она.

– Я тоже пойду, – сказала Ренна, но Лиша поймала ее ладонь.

Женщина свирепо уставилась на нее, и Лиша быстро отпустила руку, но не сдалась.

– Пожалуйста, задержись на минуту.

«Даже северяне боятся Пар’чина и его женщину», – отметила Инэвера, запоминая это на будущее, тогда как две женщины отошли для разговора наедине.

– Ашан, идем со мной, – сказала она, взглянув на дамаджи. Они удалились от спутников, оставив тех в оцепенении.

– Я не могу поверить, что его нет, – глухо проговорил Ашан. Они с Ахманом были как братья больше двадцати лет. Он был первым дама, который поддержал возвышение Ахмана до статуса Шар’Дама Ка, и безоговорочно верил в его божественность. – Это похоже на сон.

Инэвера обошлась без предисловий.

– Ты должен занять Трон черепов как андрах. Ты единственный, кто может сделать это, не развязав войны, и удержать его до возвращения моего мужа.

Ашан покачал головой:

– Ты ошибаешься, если думаешь так, Дамаджах.

– Таково было желание Шар’Дама Ка, – напомнила Инэвера. – Ты поклялся перед ним и мною.

– Это предусматривалось на случай, если бы он пал в бою на Ущерб у всех на глазах, – возразил Ашан, – а не был бы убит землепашцем на заброшенном горном склоне. Трон должен перейти к Джайану или Асому.

– Он говорил тебе, что его сыновья не готовы к такому бремени, – сказала Инэвера. – Или ты полагаешь, что за последние две недели он передумал? Мои сыновья умны, но еще не мудры. Кости предрекают, что они разорвут Дар Эверама на части, воюя за трон, и выживший, который вскарабкается по окровавленным ступеням наверх и сядет там, не встанет, когда вернется отец.

– Если он вернется, – заметил Ашан.

– Вернется, – отозвалась Инэвера. – Ведя, вероятно, за собой все Недра. Когда это произойдет, ему понадобятся все армии Ала, чтобы ответить на вызов, и у него не будет ни времени, ни желания убивать сына ради восстановления власти.

– Мне это не по душе, – произнес Ашан. – Я власти никогда не жаждал.

– Это инэвера, – сказала она. – Твои предпочтения не имеют значения, и причина, по которой это должен быть ты, – твое смирение перед Эверамом.

– Поторопись, – сказала Ренна, когда Лиша отвела ее в сторону. – Я уже долго жду и потратила на тебя достаточно времени. Арлен где-то рядом, и я должна его найти.

– Демоново дерьмо! – фыркнула Лиша. – Я знаю тебя маловато, Ренна Тюк, но того, что мне известно, хватает, чтобы понять – ты не ждала бы и десяти секунд, пропади твой муж без вести. Вы с Арленом спланировали это. Куда он подался? Что он сделал с Ахманом?

– Лгуньей меня называешь? – зарычала Ренна.

Она свела брови, сжала кулаки.

Ее негодование почему-то еще больше убедило Лишу в справедливости подозрений. Она не думала, что Ренна и правда ее ударит, но приготовила щепотку слепящего порошка и собралась им при надобности воспользоваться.

– Пожалуйста, – сказала она по-прежнему спокойно. – Если ты что-то знаешь, скажи. Клянусь перед лицом Создателя, ты можешь мне доверять.

Эти слова немного утихомирили Ренну, ее ладони разжались, и она подняла их.

– Обыщи мои карманы, ответов ты не найдешь.

– Ренна, – повторила Лиша, стараясь сохранить хладнокровие. – Я понимаю, что начали мы скверно. У тебя мало причин меня любить, но это не игра. Своими секретами ты ставишь под удар всех.

Ренна издала лающий смешок.

– Ночь рассуждает о тьме. – Она толкнула Лишу в грудь достаточно сильно, чтобы та отступила на шаг. – Это же у тебя в брюхе ребенок от пустынного демона. По-твоему, это не ставит народ под удар?

Лиша похолодела, но упрямо шагнула вперед, чтобы молчание не подтвердило догадку. Она понизила голос до резкого шепота:

– Кто наговорил тебе такого вздора?

– Ты сама, – ответила Ренна. – Мне слышно, как хлопает крыльями бабочка, порхающая над полем. Арлену – тоже. Мы оба слышали, что ты сказала Джардиру. Ты вынашиваешь его дитя, а подставляешь – графа.

Это было, конечно, верно. Постыдный замысел матери, который Лиша сдуру взялась воплотить в жизнь. После рождения ребенка обман навряд ли удастся сохранить в тайне, но впереди было семь месяцев, чтобы подготовиться – или убежать и спрятаться, – до того как за ребенком придут красийцы.

– Тем больше у меня оснований выяснить, что случилось с Ахманом, – ответила Лиша, ненавидя себя за молящие нотки, проступившие в голосе.

– Понятия не имею, – сказала Ренна. – Искать – пустая трата времени.

Лиша кивнула – она понимала, когда проигрывала.

– Пожалуйста, не говори Тамосу, – попросила она. – В положенное время я скажу ему сама, честное слово. Но не сейчас, когда половина красийской армии стоит в нескольких милях отсюда.

– Не дура, – фыркнула Ренна. – В любом случае: как это ты понесла? Ты же травница. Даже тупой Таннер знает, когда вынимать.

Лиша опустила глаза, не в состоянии выдержать пытливый взгляд Ренны.

– Сама себя спрашивала, – пожала Лиша плечами. – В истории полно людей, родители которых не были дураками.

– Я об истории не спрашивала, – возразила Ренна. – Я спросила, отчего у умнейшей в Лощине женщины вдруг оказалась деревянная голова. Тебе никогда не рассказывали, как делаются дети?

Лиша оскалилась. Женщина говорила дело, но судить права не имела.

– Если ты не желаешь делиться своими тайнами, то у меня нет резона поверять тебе свои. – Она махнула рукой, указывая на долину. – Иди. Прикинься, что ищешь Арлена, пока мы не скроемся из виду, а потом встреться с ним. Я не буду мешать.

– Как будто ты можешь, – улыбнулась Ренна.

Ее силуэт расплылся, и она исчезла.

«Почему я позволила ей меня достать?» – подумала Лиша, но пальцы ее скользнули к чреву, и она вполне поняла причину.

Потому что Ренна была права.

Впервые целуясь с Ахманом, Лиша была пьяна от кузи. Она не планировала седлать его в тот первый день, но и не стала противиться, когда он вознамерился ее взять. Она глупо предположила, что он не кончит в нее до заключения брака, но пустой расход семени считается у красийцев грехом. Она чувствовала, как он набирает обороты, начинает стонать, и могла выскользнуть. Но часть ее желала того же, что и он. Ощутить в себе мужскую пульсацию и содрогания, и в Недра риск. Она испытала трепет от собственного крещендо.

Той ночью она собиралась заварить яблуневый чай, но вместо этого ее похитили дозорные Инэверы, а кончилось все схваткой на стороне Дамаджах с мозговым демоном. На следующий день Лиша приняла двойную дозу и дальше поступала так же всякий раз, когда ложилась с Ахманом, но, как говаривала ее наставница Бруна, «сильный ребенок проторит себе дорогу, и не важно, что ты предпримешь против».