Последний бой подполковника Биронта - Анатолий Пчелинцев

– Как-то все неправильно. Не нужно было его оставлять, – говорил внутренний голос.

Разум спорил, доказывая, что отцу так спокойнее и, переехав в безопасное место, Яна с матерью поступили правильно, избавив папу от лишних волнений.

Яна очень любила отца. И это чувство было взаимно: девочка всегда была для папы маленькой принцессой.

Сейчас память возвращала ее в далекие годы, когда отец возвращался домой со службы после тяжелого дня. И для дочки у него всегда был припрятан в кармане подарок: конфета или печенье. Несмотря на то что жили они всегда в скромном достатке, особенно в лихие девяностые, когда денежное содержание офицерам нередко задерживали по два, а то и по три месяца, девушка об этом особо не задумывалась: в семье царила атмосфера любви и взаимопонимания, которая была куда важнее преходящих трудностей. Да и в силу юных лет Яна просто не обращала внимания на такие вещи. Даже «вредный» подростковый возраст не внес разлада в семью. Конечно, позже Яну, как и остальных девочек, интересовали наряды, дискотеки, отношения со сверстниками, романтические прогулки. Но семья для нее была важнее всего внешнего. Девочка была уверена, что со временем получит все, что захочет. Но только в том случае, если все будет хорошо в доме. И поэтому она, как могла, оберегала царивший в семье мир и лад.

Яна обожала родителей. Отец не баловал ее, учил свою любимицу не опускать руки, не падать духом, как бы ни было трудно. Мама никогда не давала девочку в обиду. Как бы банально это ни звучало, жили они втроем дружно, душа в душу. Иногда по вечерам вместе даже пели песни. Семья была творческая: мама преподавала в музыкальной школе по классу фортепьяно, папа неплохо играл на баяне, а у Яны обнаружился тонкий музыкальный слух и редкий по красоте голос. Поэтому на семейном совете решили, что после окончания школы она будет поступать в Институт культуры. Экзамены она сдала блестяще и стала студенткой. Однажды, уже, будучи студенткой первого курса, Яна написала папе в его день рождения поздравительную открытку, которую он бережно хранил. «Папа, в детстве мне всегда казалось, что ты самый большой и сильный в мире! Что ты совсем ничего не боишься, что ты можешь переплыть море, можешь перепрыгнуть самую высокую гору! И что даже если тебя долго нет, ты точно помнишь про меня и что-нибудь обязательно мне привезешь! Спасибо тебе за то, что я и сейчас так думаю! И если меня спросят, чей папа лучший в мире, я отвечу: мой! С днем рождения!» Казалось, Бог, видя их любовь друг к другу, тоже защищает каждого из них. Девушка мечтала, чтобы так было и впредь, чтобы Ангел-хранитель позаботился об ее отце, не дал случиться беде в эти тревожные дни. Тем не менее, Яна твердо решила вернуться обратно в часть, чтобы быть рядом с папой.

***

В шесть утра зазвонил телефон. Звонили с пожарного поста – ребята, несшие дежурство у южной стороны технической территории. Сердце Виктора заколотилось как сумасшедшее.

– Товарищ подполковник, тревога! Загорелся лесной массив на границе с территорией части.

– Срочно направить туда бригаду для тушения пожара.

– Есть, – отчеканил дежурный по пожарному посту.

Алгоритм действий на случай опасности был отработан в части до мелочей. Все знали, что делать в экстренной ситуации. Это было то немногое, что не зависело от чиновников и бюрократических проволочек и что командир мог сделать сам. Биронт, не теряя ни минуты, начал звонить в городскую пожарную команду, надеясь, что его статус сможет как-то повлиять на гражданских чиновников. Однако ему совершенно хладнокровно ответили, что все машины находятся на тушении пожаров в районе, где горят жилые дома, и воинская часть должна обходиться своими силами, а не просить помощи.

Вышестоящее военное руководство и вовсе хранило молчание и вяло реагировало на происходящее.

Командир, быстро одевшись, выбежал из дома. Тратить драгоценное время на уговоры военных и гражданских начальников в создавшейся критической ситуации было абсолютно бессмысленно. Требовалось принимать экстренные меры. На базе была объявлена повышенная готовность. Все проживающие на территории части – и гражданские, и военные – во главе с Биронтом, вооружившись кто чем мог (в ход пошли и лопаты с вениками, и четырнадцать огнетушителей, пожертвованных городом), вышли на тушение пожара. Лично участвуя в тушении огня, Биронт находил время и упорно продолжал дозваниваться до командования, до города, до пожарных, до администрации. Тщетно… Ответ был один: справляйтесь своими силами.

«Как бы сейчас к месту были два штатных пожарных автомобиля с расчетами! Так нет, в рамках оптимизации военного управления директивой Генштаба их сократили. Вот тебе и военная реформа. Теперь что хочешь, то и делай, вечное русское авось», – подумал командир базы.

Тридцать матросов, одиннадцать сержантов, четыре офицера, командир базы и сто пятнадцать гектаров земли с вековыми деревьями, охваченными чудовищным пламенем, – друг против друга, люди против огненной стихии. Спустя какое-то время на помощь прибыли еще два неполных взвода: офицеры и солдаты из соседней воинской части. Но все было тщетно. А к четырем часам дня температура воздуха достигла рекордной отметки в тридцати девяти с половиной градусов. Поверхность земли раскалилась до безумных плюс пятидесяти градусов. Порывы ветра, по данным местной метеослужбы, достигали восемнадцати метров в секунду. Уже было почти потушенный пожар вспыхнул с новой силой.

– Смотрите! – внезапно раздался срывающийся голос молодого матросика.

Парень с перекошенным от страха лицом указывал в сторону части. Все обернулись. Глаза присутствующих расширились от ужаса, на губах замер так и не прозвучавший крик.

Порывистый ветер с огромной скоростью (как позднее будет указано в справке МЧС – до шестидесяти метров в секунду), словно безумный жонглер, раскидывал огонь по верхушкам деревьев. На глазах у онемевших людей пламя пожирало все на своем пути. В считанные секунды огненная волна пронеслась по территории части.

– Всем на тушение пожара! – закричал командир, первым пришедший в себя. – Разделиться на две группы! Руслан, ты со своими ребятами – быстро к складу ГСМ и газовой котельной. Я с остальными займусь эвакуацией техники, оружия и документации из горящих зданий.

– Виктор Иванович, какая эвакуация! Это же форменное самоубийство! – попробовал остановить майор командира, но тот лишь махнул рукой и побежал в сторону пылающих построек.

Крики людей смешивались с шумом трескающихся от огня деревьев. Огонь захватывал все большую территорию, все быстрее пожирал складские помещения и хозяйственные постройки. Люди словно очутились в огненном мешке: еще немного – и последний путь к спасению будет отрезан. Зрелище было ужасным: на беззащитных людей несся огненный девятый вал.

– Всем эвакуироваться! – скомандовал выскочивший из объятого пламенем здания командир базы.

Но в стоявшем шуме и грохоте голос его терялся. Биронт кричал, жестами указывая единственно возможный путь к спасению. «Только бы люди не погибли! – звенело у него в голове. – Только бы не погибли!» Матросы видели, что командир, не щадя себя, бросается в огонь, и пытались последовать его примеру. Но подполковник приказал заняться эвакуацией оставшихся на базе женщин и детей.

Борьба со стихией продолжалась еще несколько часов. Биронт, надев спасавшие от жалящего огня армейский полушубок и ватные брюки, то и дело опрокидывал на себя ведра с водой и, прикрывая лицо от языков пламени, бросался в горевшие складские помещения. С каждым разом делать это становилось все труднее. Все тело скручивала обжигающая боль. Дышать Виктор старался как можно реже: едкий дым и горячий воздух обжигали трахеи. В очередной раз проскочив в пылающее здание и добравшись до сейфа, подполковник поспешно открыл его ключом, вытащил папки с документами и, набрав воздуха в легкие, нагнулся и сквозь пламя кинулся к выходу. На улице он упал на землю и начал хватать воздух широко открытым ртом, сам еще не до конца поверив, что ему удалось выбраться наружу. Его бил зверский кашель, от которого сотрясалось все тело. Горло драло, словно подполковник глотнул жидкого металла. От нагревшейся телогрейки шел горячий пар. Ватные брюки тлели, в ногах была острая боль. Виктор на какое-то время потерял сознание. Но придя в себя, тут же поднялся и, пошатываясь, облив себя в очередной раз водой, нетвердыми шагами двинулся к открытой стоянке расположенных на консервации грузовых автомобилей. Крайние машины уже полыхали. Кто-то принес связку ключей зажигания, и вместе с контрактниками спасатели начали отгонять их в безопасное место подальше от горящего ада.

– Твою мать! Дом сейчас загорится, срочно выносите вещи! – закричал кто-то из жителей военного городка.