Утраченные изобретения Николы Теслы - Никола Тесла

мирка и накапливать новые впечатления. Сначала они были очень неясными и как бы улетучивались, когда я старался сконцентрировать на них свое внимание. Но постепенно они стали вырисовываться все ярче и отчетливее и в конце концов приобрели форму реальных вещей. Вскоре я сделал открытие, что приятнее всего я чувствую себя, когда получаю целую вереницу новых впечатлений, и тогда я начал путешествовать — в своем воображении, разумеется. Каждую ночь, а иногда и в дневное время, когда я оставался наедине с собой, я отправлялся в свои путешествия — видел новые места, города и страны, жил там, заводил знакомства, приобретал друзей, и хотя это может показаться невероятным, но факт то, что они были мне так же дороги, как и друзья в реальной жизни, ничуть не менее яркие в своих проявлениях. Проделывал я это постоянно лет до семнадцати, до той поры, когда я всерьез настроился на изобретательство. Тогда я с радостью обнаружил, что с невероятной легкостью могу представить в воображении все, что пожелаю. Мне не нужны были модели, чертежи или опыты.

Я мог все это столь же реально изобразить в уме. Таким образом, я неосознанно приблизился, как мне казалось, вплотную к возможности развить новый метод материализации изобретательских концепций и идей, который решительно противостоит экспериментальному и является, по моему мнению, гораздо более быстрым и эффективным. Когда изобретатель конструирует некое устройство, с тем чтобы реализовать сырую идею, он с неизбежностью сталкивается с массой нерешенных мелких задач по деталям и по работе его детища. По ходу их решения он теряет свою изначальную сконцентрированность на главной идее. Получить результат можно, но при этом всегда ценой потери качества. Мой метод иной. Я не тороплюсь начинать практическую работу. Когда у меня возникает идея, я начинаю реализовывать ее в моем воображении — меняю конструкцию, ввожу улучшения и мысленно привожу устройство в действие. Для меня абсолютно несущественно, мысленно ли я запускаю свою турбину или испытываю ее в мастерской. Я даже замечаю, когда нарушается ее балансировка. О каком бы механизме ни шла речь, нет никакой разницы — результат будет тот же. Таким образом я могу быстро прорабатывать и совершенствовать свой замысел, ни к чему не прикасаясь. Когда достигнут этап завершения проекта — все возможные поправки и улучшения внесены и слабых мест не осталось, — я обращаю этот конечный продукт моей умственной работы в материализованную форму. И всегда мое устройство работало так, как и должно было по моему замыслу, и опытная проверка проходила точно так, как я планировал. За двадцать лет не было ни одного исключения. Почему должно было быть иначе? Инженерная работа в области электричества и механики отличается точностью результатов. Вряд ли найдется объект, устройство и работа которого не поддаются предварительному изучению и математическому описанию на основе имеющихся теоретических и практических данных. Осуществление на практике незрелой идеи, как это обычно происходит, я считаю потерей энергии, денег и времени. Мои юношеские огорчения были, однако, вознаграждены иным образом. Непрерывное умственное напряжение способствовало развитию острой наблюдательности и позволило мне обнаружить в себе нечто очень важное. Я заметил, что появлению мысленных образов всегда предшествовало мое наблюдение наяву каких-либо событий при особых и, как правило, очень необычных условиях, и в каждом случае я вынужден был восстанавливать исходное реальное впечатление. Через некоторое время я мог это делать, не прилагая усилий, почти автоматически, и достиг необыкновенной легкости в установлении связи между причиной и следствием. А вскоре я понял, к своему удивлению, что каждая возникавшая у меня мысль была подсказана впечатлением извне. Не только этот важный этап в постижении себя, но и все другие мои шаги в этом направлении были подсказаны мне подобным образом.С течением времени для меня стало совершенно очевидным, что я представляю собой просто автомат, наделенный способностью производить определенные движения в ответ на сигналы органов чувств и способный соответственно мыслить и действовать. На практике это привело к развитию остававшихся до сих пор весьма несовершенными способов управления автоматическими устройствами на расстоянии. Однако скрытые возможности их усовершенствования будут со временем выявлены. В течение ряда лет я разрабатываю самоуправляемые автоматы и верю, что можно создать механизмы, которые будут действовать так, словно они способны мыслить в ограниченных пределах, и которые произведут революцию во многих коммерческих и промышленных отраслях. Мне было около двенадцати лет, когда я научился изгонять волевым усилием образы из моего сознания, но я никак не мог контролировать появление вспышек света, о которых уже рассказывал. Они, пожалуй, были самым странным, самым необъяснимым явлением в моей жизни. Обычно это случалось, когда я оказывался в опасных или очень неприятных ситуациях либо в состоянии крайней эйфории. Иногда я видел, что весь воздух вокруг меня наполнен пляшущими языками пламени. Яркость этих живых картин со временем отнюдь не ослабевала и, как мне помнится, достигла максимума, когда мне было примерно двадцать пять лет. В 1883 году, когда я был в Париже, известный французский фабрикант пригласил меня поохотиться, и я принял его приглашение. После долгого периода неотлучной работы на заводе свежий воздух прекрасно и живительно подействовал на меня. Вечером, по возвращении домой, я почувствовал, что мой мозг буквально охвачен пламенем. Ощущение было такое, словно в него вселилось маленькое солнце, и я всю ночь прикладывал холодные компрессы к моей измученной голове. Постепенно вспышки стали реже и не такими интенсивными, но потребовалось больше трех недель, чтобы они прекратились. Естественно, что, когда последовало вторичное приглашение, я категорически отказался. Эти световые явления все еще дают о себе знать время от времени, например, когда у меня внезапно возникает новая идея, открывающая большие возможности, но я уже почти не реагирую на них, потому что интенсивность их относительно невелика. Когда я закрываю глаза, то неизменно вначале возникает ровный темно-синий фон, подобный небу в ясную, но беззвездную ночь. Через несколько секунд этот фон оживает, покрываясь сверкающими зелеными хлопьями, которые бесчисленными рядами надвигаются на меня. Затем справа появляется прекрасный узор из перпендикулярных систем, состоящих из параллельных, близко расположенных линий, самых разнообразных цветов с преобладанием желтого, зеленого и золотистого. Сразу после этого линии становятся ярче, и все пространство наполняется искристым мерцанием светящихся точек. Эта картина медленно сдвигается влево, пересекая поле обзора, и секунд через десять исчезает, оставляя за собой довольно неприятный, ничем не оживленный серый фон, пока не наступает следующая фаза. Каждый раз, прежде чем уснуть, я вижу проносящиеся