Мертвых мы любим больше, чем живых - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Вы делаете. Я не только люблю, но глубоко уважаю Ваши книги. Бывает так, что в любви присутствует вот такой еще особый оттенок уважения, очень для меня всегда важный при чтении литературы. Очень хочу, чтоб все у Вас было хорошо! Уважающий Вас Константин Симонов.

3.V.74. Кисловодск

Не имею здесь Вашего адреса, так что письмо пойдет на перекладных, наверно, долго.

К. С 9.

Спустя годы, в другом письме, Симонов поздравил Астафьева с Госпремией за «Царь-рыбу»:

Давно издалека люблю вас, — признался писатель, — за все, что вы пишете, и испытываю к Вам чувство уважения. С радостью прочел о премии за “Царь-рыбу”. А весь этот год в глазах и в памяти стоят прочитанные в журнале последние по времени главы Вашего поклона, для меня, пожалуй, самого дорогого из всего сделанного 10.

Астафьев и сам очень дорожил «Последним поклоном». Это, как он однажды написал Симонову, самая дорогая для него книга о самой светлой поре его жизни. Но в конце 70-х годов все его мысли были заняты книгой о критике Александре Макарове, и он просил у Симонова помощи, ведь тот очень хорошо знал Макарова еще по совместной учебе в Литинституте.

Дорогой Виктор Петрович! Спасибо Вам за дорогой для меня подарок. Буду заново подряд читать теперь читанную в разное время «кусками» Вашу книгу, которую давно и прочно люблю.

Конечно же, я и с охотою, и с большим интересом прочту Вашу книгу об Александре Николаевиче, человеке большой души и ума и не очень счастливой жизни. Знал я его с 1934 года, бывали мы с ним и ближе и дальше друг к другу и друг от друга, а в общем, наверно, я буду полезен Вам как читатель Вашей книги еще в рукописи. Все, что подумаю и что замечу, напишу Вам. Тотчас присылайте мне рукопись так, чтоб она добралась до меня не позже 18 апреля. Двадцатого я уеду подлечиться в Крым, в Гурзуф, надо подсушить легкие. Весна и зима были для меня тяжелые. Там, в Гурзуфе, сразу и сяду читать, а прочтя — напишу и пришлю, или съедемся в Москве и поговорим.

Желаю Вам всего самого лучшего 11.

Спустя полтора месяца, 18 мая 1979 года, Симонов в другом письме добавил:

Очень жаль, что обстоятельства у нас обоих складываются так в обрез. Попробую надиктовать, чтобы не ушло из памяти, хотя бы часть пришедшего в голову в связи с Вашим «Зрячим посохом». Только часть — всего заведомо не успею. Простите за такую вынужденную странноватую форму переписки. Сейчас сяду за диктофон — не судите строго — эту неправленую запись.

Ваш — Константин Симонов 12.

Кстати, я нашел в архивах расшифровку пленки с надиктованными воспоминаниями Симонова о Макарове. Но это — тема другого материала.

Впоследствии отношение Астафьева к Симонову и к некоторым его сочинениям изменилось. Что-то ему у Симонова со временем разонравилось. Но уважение к писателю у Астафьева осталось. А это самое главное.

Примечания

1 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1103, л. 10.

2 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1103, лл. 10 об., 11, 11 об.

3 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1107, л. 1 об.

4 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1107, лл. 2, 2 об.

5 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1107, л. 4.

6 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1103, л. 15.

7 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1103, л. 12 об.

8 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 1103, л. 13 об.

9 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 78, л. 2.

10 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 78, л. 3.

11 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 78, л. 4.

12 РГАЛИ, ф. 1814, оп. 9, д. 78, л. 5.