Слушай - Джоэл Ричардс

Они вернулись в палатку с закусками. Кэмерон рассматривал своих компаньонов из-за горок фруктов. На них вновь появилась охотничья одежда, а внешность продолжала претерпевать изменения. До какого предела? Какую часть их истинной природы способен воспринять он сам и все человечество?

Где была их истинная природа и где иллюзия? Или они остаются все теми же, принимая иные формы?

Кэмерон почувствовал влагу на обнаженной руке и взглянул вверх. Над ним стоял преобразившийся Ансари-кир, более не напоминавший патриция, держа в руке несколько кубиков льда. Капли холодной воды вытекали из его волосатых пальцев и падали на руку Кэмерона.

Та же вещь. В иной форме.

Обратно ехали не спеша. Лес теперь казался менее величественным, он был замусорен сухостоем и зарос колючим подлеском. С интересом, но без сочувствия Кэмерон следил за тем, как рвалась одежда охотников, превращаясь в клочья, едва прикрывавшие пятнистую кожу, покрытую беспорядочными островками меха. Но изысканная мысленная игра не прекращалась, прикрывая телесное ядро соблазнительным покровом.

Оставалось благородство мысли. Кто-то сказал когда-то: обычный человек есть Будда; иллюзия есть спасение. Глупая мысль — и мы становимся заурядными, вульгарными, тупыми. За ней следует просвещенная мысль — и мы становимся Буддой.

Ансари-кир придвинулся вплотную к Кэмерону, его лицо напоминало дикую волосатую маску. Но отчетливость и ясность мысли не исчезли.

«Я бы выразил это иначе: глупая мысль — и мы становимся просвещенными. Просвещенная мысль — и мы вновь становимся заурядными существами».

Ансари-кир пришпорил скакуна и умчался вперед. «Хватит разговоров. Просвещенность — это деятельность, а не состояние. Едем».

В кабинете Мэйнваринга царил беспорядок. Ящики стола выдвинуты, пол уставлен ними. Портьеры со стен сняты и уложены на полу между коробками. Стол Мэйнваринга бел непривычно пуст, на нем виднелся лишь голографический кубик с изображением его семьи и блокнот с исчерканными листками.

— Ну что это такое? — спросил Мэйнваринг. — Вся эта Охота с ее добычей?

— Можно рассматривать ее как метафору. Все зависит от того, что вы захотите увидеть, — сказал Кэмерон. — Я увидел Охоту как некое фокусирующее устройство. Добыча — это то, что нам следовало бы замечать ежедневно, голоса, к которым стоило бы прислушиваться. Иногда стоит прийти в движение, оторваться от корней, чтобы воспринять это. — Он сделал паузу. — Кажется, я был частью добычи. И дзюдо тоже. Добыча — то, что я должен был сказать и показать им.

Мэйнваринг кивнул:

— Ценное прозрение, несомненно. Но я надеялся на что-то более ощутимое, нечто, что мы могли бы использовать. — Он посмотрел на Кэмерона: — Знаете, алкайданцы хотят, чтобы я уехал. А вы остались.

Кэмерон посмотрел на Мэйнваринга. Руководитель Проекта выглядел неважно. Он сам претерпел значительные изменения. Утеря власти вызвала разительные перемены в поведении.

— Мне это не очень понятно, — продолжал Мэйнваринг. — Они просят, чтобы в будущем в исследовательские группы включались дзэн-буддисты. И практики боевых искусств. Карате, дзюдо, фехтование на мечах — как это называется?

— Кендо.

— Да. Полагаю, все это они узнали от вас.

— И от вас тоже, — сказал Кэмерон. — От нас всех. Не рассчитывайте скрыть от них какие-либо тайны. Они тешат нас, разговаривая с нами, но это совершенно необязательно. Они телепаты.

Мэйнваринга это обеспокоило меньше, чем ожидал Кэмерон. Возможно, его больше занимал крах этой ступени в своей карьере.

— А что они хотят от практика боевых искусств?

— В основном их интересует образ мышления, — сказал Кэмерон. — Взгляд на мир. Это и еще взаимодействие, спарринг — физический и ментальный. Вот что они ценят в каждой новой культуре, с которой встречаются, и этим мы сможем отблагодарить их за то, что хотим от них получить.

Мэйнваринг вернулся к своему излюбленному занятию — принялся складывать руки и внимательно их разглядывать.

— Полагаю, они сумеют приспособиться к физическим требованиям боевых искусств, несмотря на то что меняют форму тела.

— Они не меняют форму тела, — сказал Кэмерон.

Мэйнварниг посмотрел на него.

— К этому заключению пришла наша контактная группа, ознакомившись с их произведениями искусства и сравнив их с тем обликом, в котором они перед нами предстали, — сказал Кэмерон. — Но это неверно. Они способны воздействовать на наше сознание, окружая себя иллюзиями. Они создают привычный нам образ, чтобы мы чувствовали себя комфортно.

«Включая и кучу бессмысленных бумаг для тебя». — Кэмерон подумал об этом, но вслух не сказал.

— А вы знаете, как они на самом деле выглядят?

Кэмерон покачал головой. Безнадежно.

— По-моему, это не важно, сэр. Для них это все иллюзия.

— М-да, — сказал Мэйнваринг. — Сомневаюсь, что мне удастся это понять. Но я буду стараться.

— Возможно, вы идете не тем путем.

— А существует тот путь?

Кэмерон удивился. Потом одобрительно кивнул.

— Вот теперь лучше.

— Стоит ли мне вновь и вновь приставать к вам с вопросами? — Мэйнваринг повернулся к Кэмерону, и тот впервые увидел на лице Руководителя Проекта проблески самоиронии. — И кого расспрашивать, если вас не будет поблизости?

Кэмерон некоторое время рассматривал лакированную поверхность стола, затем потянулся к исписанному блокноту. Он прикинул на глаз его толщину, повернул торцом вниз и с силой ударил по столу. Стол отозвался сухим деревянным треском.

Мэйнваринг поднялся было, но тут же опустился обратно в кресло.

Кэмерон наклонился, чтобы вернуть блокнот. Мэйнваринг наблюдал за ним с поднятыми бровями, затем протянул руку, чтобы взять блокнот. Кэмерон вновь повернул блокнот торцом вниз и ударил Мэйнваринга по руке. Тот вскрикнул, больше от неожиданности, чем от боли.

— Почему стол не вскрикнул? — спросил Кэмерон. Мэйнваринг застыл с поднятой рукой, ошарашенно глядя на Кэмерона.

Кэмерон заговорил в наступившей тишине:

— Научитесь слушать, и вы услышите.

Примечания

1

Укеми — подготовительные упражнения.

2

Огоши, осото гари, тай отоми, куби наге — приемы дзюдо.

3

Сеои наге, учи гари — приемы дзюдо.