Третий брак - Лилия Фандеева

рядом с ней прикроватная тумбочка со светильником, а напротив комод. На окне лёгкий тюль. Лиза прошла в соседнюю комнату. Она была светло-голубая. Большой диван светло-серой обивки под велюр вдоль одной стены, рядом с ним журнальный столик, напротив небольшой набор для гостиной. В углу компьютерный стол со стеллажом для книг и кресло. Кухонный уголок был под цвет светлого дерева и располагался по правую сторону. Цвет дерева разбавлял только белый холодильник и мойка из нержавейки. Слева стоял обеденный стол и четыре стула. Окно закрывал тюль. Отец отодвину его, открыл дверь на застеклённую лоджию.

– Лоджии две. Одна из комнаты, вторая здесь. Идём дальше. Это общественный туалет, – он улыбнулся. – Сделал свои дела, вымыл руки и на выход. А это, радость моя, мечта любой хозяйки. Так мама говорит. Сюда сможешь положить, повесить, поставить всё, что угодно. При этом всё под рукой без шкафа. Нравится?

– Очень. Скажи, что я не сплю, – Лиза обняла отца.

– Мы с мамой старались. Знаешь, чего здесь нет? Телевизора. Мама советовала не вешать на окна пылесборники. Этаж шестой, окна во двор, солнце с этой стороны бывает до полудня.

– Мама правильно говорит. А телевизор я смотрю, когда приезжаю домой, да и то не всегда. Пап, здесь очень уютно и удобно, но мне нужно привыкнуть. Можно я буду приезжать по выходным, как раньше?

– Глупая. Тебя никто не гонит из дому. Но зимой в морозы будешь жить здесь. Соберёте с мамой вещи первой необходимости, одежду и до занятий мы постепенно всё перевезём. Будет мало места, попросим у деда «Газель».

– Издеваешься?

– Нет. Говорю как есть. Бери всё, что посчитаешь нужным и важным для себя. Любимые книги, игрушки, картины, картонки и маленькую собачонку. Так у тебя появится второй знакомый дом. А твоя комната всегда будет тебя ждать и будет твоей. Поехали, дочь, домой. Мама будет волноваться. Где-то я видел кондитерскую, торт нужно купить.

Посиделки затянулись. Лизу поздравляли, вручали конверты, раздавали советы, предлагали помощь. Ей было приятно, что вся семья принимает участие в её судьбе. Закончился июль, август перевалил на вторую половину. В гараже, в ожидании переезда, стояли упакованные в коробки вещи.

– Мам, позвоню папе, предупрежу, что мы с тобой у деда разбираем бабушкины закрома. Если увлечёмся, останемся ночевать в моей комнате, – Лиза набрала номер отца. – Не отвечает.

– Напишем ему записку и пойдём. Он в последнюю неделю как будто стал бояться телефонных звонков и сообщений. Как ты думаешь, что его может беспокоить и кто. На работе я заметила и Роман какой-то напряжённый, а отец напротив спокоен, как удав. И как выяснить, что происходит, если от них правды не добьёшься?

– Кому нужно угрожать отцу или пугать? Из милиции он уволился. Может старые претензии есть у кого-то? Пока сам не расскажет, вряд ли мы что узнаем.

Павел Петрович Туманов не ожидал прихода дочери с внучкой, а не пустить их в дом без объяснений, значит вызвать нездоровый интерес. Как он мог объяснить то, что происходит вокруг него и его бизнеса.

– Девочки, занимайтесь своими делами, но постарайтесь ограничиться залом и комнатой Лизы. Возможно, у меня будет посетитель и не нужно, чтобы он или они вас видели. Это, думаю, погятно?

– Что это с ним, мам?

– Не знаю. В последнее время он с твоим отцом, вообще, не находит общего языка, чего-то не договаривает. Не обращай внимания. Возможно это возраст. Тебе не кажется странным, что купив новую машину, он поставил её под брезент в гараж, а сам пользуется служебной? Лиза, ему шестьдесят лет. Зачем ему новый минивэн Тойота Надя? А ещё смеётся над мамиными закромами.

Дед был прав, говоря о бабушкиных «сокровищах». Чего здесь только не было. Товары, которым было от пятнадцати лет и старше, сохранили свой первоначальный вид в заводских упаковках. Лиза в первый раз видела настоящие китайские вещи, присланные в СССР из Китая. Мягкие яркие полотенца с иероглифами, тонкое белое постельное бельё с вышивкой, чайный сервиз из тонкого фарфора на шесть персон белого цвета с рисунками позолотой и волнистыми краями на чашках и блюдцах. Наборы высоких матовых стаканов с рисунками, столовых приборов. Столовый сервиз на шесть персон. Нашлась посуда для микроволновой печи, о которой бабушка в то время слышать не могла, в виде двух толстостенных кастрюль с крышками.

– Мам, куда мне это всё добро?

– У тебя шкафы пустые, да и пользоваться всем этим давно пора. Считай, что посуда у тебя уже есть, как постельное бельё и полотенца. Будем заканчивать и спать?

– Мам, а ты не хочешь сказать: кто мой отец?

– Хочу, но не могу. Не могу потому, что сама не знаю, – говорила Татьяна Павловна Туманова, присаживаясь рядом с Лизой. – Ты не суди строго, а я попробую рассказать с самого начала, – мать вздохнула. – Так сложилось, что у нас была одна дружная компания. Мы жили в одном доме, учились в одной школе, родители дружили, кто с института, кто с завода. Роман Ланской, мой брат Володя, Андрей Егоров и Паша были на два года старше меня и Вани Кузнецова. После школы Павел и Андрей уехали в город учиться, а Роман и Володя, провалив экзамены, пошли на работу на завод и через год ушли в армию. Мы с Ваней поступили в наш техникум. Андрей часто приезжал домой на праздники и выходные. Мне было 17 лет, когда мы встретились на похоронах Володи, и я влюбилась. Мне исполнилось восемнадцать в мае, он стал моим первым мужчиной и признался мне в любви. Мы даже планировали свадьбу, как только я окончу техникум, а он институт. Нам стоило подождать всего два года, – мать грустно улыбнулась. – Андрей провожал меня после танцев домой, а через три часа «входил» в мою комнату, эту самую, через окно. Всё рухнуло в один день. Роман вернулся из госпиталя, Павел приехал служить в родное отделение милиции и встреча трёх старых друзей состоялась. С чего началась драка, и кто её затеял, выяснить не удалось, наряд забрал Андрея в милицию, а Толю Морозова в больницу. Господи, наверное, все влюблённые слепые и глухие. Павел сказал, что Андрею грозит до трёх лет, даже если это была самооборона, и посоветовал мне сходить в больницу, поговорить с Морозовым. Что мне стоило просто рассказать обо всём отцу? Он нашёл бы выход или дал совет. Но я прислушалась к совету Павла. В больнице Морозова не оказалось. Он был отправлен домой. Рана оказалась поверхностной. Я пошла к нему домой