Ты снова станешь моей - Инна Стужева

по меньшей мере две сотни пар. Под них у меня отдельная комната в квартире отведена. В дополнение к той, что под костюмы.

- Знаешь, сколько они стоят?

- Знаю. Только если здесь застрянем, будет еще хуже, - и ухом не ведет брат.

- Нет, рискнем.

Сдаю сильно назад, а потом разгоняюсь и на скорости проскакиваю этот, бля, местный Ла-манш.

- Видел? – настроение несколько выправляется, - учись.

Но радуюсь я, к сожалению, рано.

Луж здесь, походу, больше, чем золотых запонок в моей коллекции.

Точнее, их просто реально пиздец как много и свою машину я теперь, навряд ли, быстро отмою.

И если первый десяток мне кое-как удается проскочить, то примерно на одиннадцатой машина сползает-таки в канаву и тупо садится на дно.

- Приехали, - непонятно чему радуется брат.

Я же хочу разнести все вокруг к чертям!

- Да, блядь, очень весело.

- Прикажешь плакать?

И брат снова зевает.

- Не бля, спать завалиться.

- А че еще делать-то? Интернета нет. А пока ты сгоняешь в деревню за трактором, пройдет часа два, не меньше.

- Я? Издеваешься, блин? Брат, называется. Нет, чтобы подтолкнуть.

- Давай наоборот. Я за руль, а ты толкай себе сколько хочешь.

- Да? - взрываюсь. - И в каком виде я после этого к ней заявлюсь? Не, бляяяяя это, просто жесть.

Гордей все же отрывает свой зад от кресла и толкает, но, к сожалению, наши попытки ни к чему не приводят.

Пока соображаем, что делать дальше, телефон брата оживает. Он отмывает руки, поэтому просит меня оценить степень срочности.

«Привет. Как дела? Я не права была. Извини», зачитываю.

- Это достаточно срочное для тебя?

- От кого?

Голос брата звучит непривычно глухо, а сам он замирает не дыша.

Будто сообщение от Президента Соединенных.

- Хмм, - проверяю. - От Бельчонка. Точнее, от твоей недотроги-девственницы. Ичто же ей ответить? Дела зашибись. А вот дальше… В чем не права была?

- Ни в чем, - цедит сквозь зубы Гордей.

- То есть, отвечать не будем?

- Нет. Пусть… проваливает.

- А если девочка обидится?

- Да насрать.

- Фуу, как грубо. Такими темпами ты ее не скоро уложишь в постель.

- Да похер.

- Ну, ок. И все же, советую тебе поставить девчонку в известность. Иначе на игнор пришлет десять новых. Они такие.

- Сказал же, насрать мне.

- Ну, ладно. Значит, так и запишем: "Мне на это положить".

И, недолго думая, отправляю.

- Ну ты и придурок, - взрывается вместо благодарности.

- Че не так? Я всего лишь немного облагородил твое «насрать».

В отместку бесячий братец садится в машину, дает по газам и окатывает меня грязью с головы до ног.

Этого я ему простить никак не могу.

Подлетаю к нему и пинаю с силой в плечо. Он отвечает, и я перестаю себя сдерживать. Он тоже настроен серьезно.

Мы, словно ненормальные катаемся по траве, пока, наконец, наши нервы немного не приходят в норму.

Чего не скажешь о нашем внешнем виде.

Естественно, о том, чтобы встретиться сегодня с Занозой, не может быть и речи.

Пока мы валяемся в траве, по полю проезжает трактор.

Поднимаюсь с земли и бегу договариваться с мужиком насчет машины.

...

- Пиздец, - не сдерживаюсь, когда оглядываю себя в камеру телефона.

- Свернешь на финише? - поддевает меня брат.

- Не в таком же виде перед ней, бля...С ног до головы в грязи...

Морщусь, отвожу взгляд от экрана и вдруг...

Глаза-в-глаза.

С ней.

Заноза. Наваждение. Красивая...

С коляской, блядь...

И меня начинает штырить, это просто какой-то пиздец.

Стою, и ничего в этот момент вообще не соображаю.

Как вкопанная застывает и это хоть как-то примиряет меня с моим собственным ошалелым состоянием.

Бодрит, даже.

Особенно понимание, что с другим спала и ребенка от него завела. Почти уверен теперь, что не от меня.

И злит это, пиздец, как ужасно злит.

Но ее реакция определенно радует.

Что, сука, не ожидала?

- Ты…ты…- только и выдавливает она.

Ага, собственной персоной. Представь себе.

- Привет, - издевательски тяну.

Давно не виделись, детка.

Ведет плечом, задирает подбородок повыше.

- Привет.

И начинает толкать коляску прямо на меня.

- И пока. Дай нам, пожалуйста, пройти. Мы очень спешим.

Заноза. Как была острой на язык, такой и осталась.

Прикрываю на секунду глаза, потому что понимаю вдруг, ничего не изменилось.

Она такая же зараза, какой всегда была, а я...я...блядь...снова тащусь от ее голоса, манеры, повадок.

Жесть, какая заразная. В кровь проникла еще тогда, а сейчас снова выворачивает.

- Надо поговорить, - перегораживаю дорогу.

Хочет ускользнуть, сучка.

Одета в допотопный плащ, так что фигуру не разглядеть. Но я очень надеюсь, что за этот год она растолстела и я уже не захочу ее в свою постель.

- О чем? – удивляется, выгибая изящные брови.

- Пройдемся?

- Извини, Демьян, но нет.

Кажется, будто я ослышался сейчас.

- Нет? Да я, бля, полдня на дорогу сюда потратил!

Нет, нет, нет...засунь это "нет" себе в глотку!

- И зачем? Я все тебе сказала по телефону. Хотя…

Взгляд ее скользит вниз и я вспоминаю, насколько плачевен сейчас мой вид. Но продолжаю стоять ровно.

Ей не удастся меня смутить, только не сейчас.

Осматривает меня с головы до ног, а дальше...

- Хотя, судя по твоему виду, я могу предположить. Пьянство или что похуже? Не ожидала, Демьян, что ты так скатишься, но чего только не бывает в жизни. Извини, угол тебе сдать не смогу, разве что…вот.

Че? Это о чем она сейчас вообще?

Девчонка сует руку в карман, шарит там, а потом выуживает три сторублевые купюры.

- Вот. Извини, больше не могу дать. Но на пару бутылок тебе должно хватить.

Вываливает эту хрень, а у меня перед глазами события годичной давности проносятся.

Те самые, за которые я сам себя иногда ненавижу.

Стоит вот точно так передо мной. Тонкая, заплаканная. А я запихиваю в ее сумочку пачку банкнот и говорю:

"Вот. Извини, больше не могу дать. Но на аборт тут должно хватить. На случай, если Макс решил не участвовать в твоей судьбе".

"Какой же ты придурок!" - выкрикнула она тогда мне и швырнула деньги в лицо.

Развернулась и ушла.

И это блядь, после того, как она снюхалась с моим же лучшим другом!

А вот сейчас я