Магия - Дэшил Хэммет

стола ореховый жезл с вырезанным тетраграмматоном, а также внушительных размеров меч с надписью «Elohim Gibor», и шагнул в круг. Позади заклинателя встали на колени Саймон и мальчик, при этом каждый из них держал менее весомый меч с менее весомой надписью — «Panoraim Heamesin» и «Gamorin Debalin».

Страйит широко расставил ноги, взглянул на кольцо Данталиана — с печатью без драгоценного камня — которое было надето на палец его левой руки, затем повёл плечами, чтобы под тяжёлой мантией стало свободнее, сдвинул пояс повыше, перехватил в ладонях жезл и меч, откашлялся и обратил лицо к западу:

— Призываю и заклинаю тебя, о дух Данталиан, и с опорой на власть Господа Всемогущего повелеваю тебе именами Baralamensis, Baldachiensis, Paumachie, Apoloresedes и могущественных князей Genio, Liachide, посланников Адского Престола, верховных князей Престола Оправданий в девятой области. Подчиняю тебя и повелеваю, о дух Данталиан, властью Того, Кто изрёк, и свершилось, а также священными и славными Именами Adonai, El, Elohim, Elohe, Zebaoth, Elion, Escherce, Jah, Tetragrammaton, Sadai: явись немедленно и покажись мне здесь, перед этим кругом, в мирном и человеческом облике, без уродства и угрозы; приди немедленно, в какой бы части света ты ни был, и дай разумные ответы на мои вопросы; предстань сейчас, предстань видимым, предстань дружелюбным, исполни то, что я требую — ты, вызванный Именем…

Длился и длился в подобной манере этот мистический вздор с равномерными повышениями и понижениями тона, перешедший в утомительное пустословие, теперь непоследовательное, теперь тавтологичное, теперь изобилующее повторами, хотя в пустопорожних фразах отнюдь не всё было лишено смысла. Наконец речь стихла, но в комнате так ничего и не изменилось, только свет восходящего солнца стал более розовым.

— Хм-м-м, — промычал Страйит. — Мы ещё посмотрим!

И он пустился во второе заклинание, уже почти не сдерживая голос, отчего на открытых гласных раздавался резонанс, похожий на звук гонга. Теперь маг призывал Именем Anehexeton, которое изрёк Аарон, и ему дана была мудрость, Именем Joth, что Иаков узнал от ангела, Именем Escerchie Ariston, которое назвал Моисей, и реки и воды Египта превратились в кровь, и другими Именами. Когда оккультист умолк, между жаровней и окном показалось зыбкое колыхание, помутнение воздуха, исчезнувшее сразу после появления.

Лицо Страйита посуровело, взгляд Страйита сделался строгим, костяшки пальцев Страйита побелели, стиснув жезл и рукоять меча.

— Вот как? — спросил он мягко, и больше не осталось в нём мягкости. Третье заклинание медной песней обрушилось на бархатные стены, обратилось на себя, обратило пламя свечей в тусклые искорки и образовало на льняной одежде коленопреклонённых учеников влажные пятна от подмышек до бёдер. К тем Именам, которые уже звучали, добавились Eye и Saray, а ещё Primematum и прочие Имена.

Когда ритуал завершился, оказалось, что в комнате есть кое-что новое, и оно не пришло снаружи, а возникло здесь же, внутри. Между жаровней и западным окном появился солдат в красно-коричневой одежде, с узкой полоской жёлтого металла на лбу, сидевший на гнедой лошади. Если вы решите, что он материализовался из воздуха или мгновенно переправился из иного места, то будете правы, хотя едва ли сможете указать, в какой момент это произошло.

Страйит прикрыл веками свирепые глаза и повернул к солдату лицо, лишённое всякой благосклонности:

— О дух Верит, преобразующий металлы, раскрывающий прошлое, настоящее и будущее, раздающий титулы, обманывающий! Я не звал тебя, и потому позволяю тебе удалиться, не учинив вреда ни человеку, ни животному. Удались, говорю я, и будь…

Тут солдат Верит, играя пальцами с лошадиной гривой, пригнулся к шее скакуна и попробовал уклониться от отставки. Его лицо, покрытое рубцами, изобразило кротость, а в резком голосе зазвучало притворное дружелюбие:

— Но я уже здесь, Страйит, и ты можешь использовать меня…

— … будь готов явиться в любое время, когда бы ни призвали тебя должные обращения и заклинания, — голос мага стал беспечнее. — Повелеваю тебе удалиться тихо…

Солдат заставил гнедого приблизиться к оккультисту и вытянулся вдоль лошадиной шеи:

— Страйит, что за?..

— … и мирно, и пусть вечно продолжается покой Божий между мной и тобой, — закончил Страйит, и в комнате не стало ни красного солдата, ни его красного коня.

Проведя тыльной стороной ладони по влажно блестевшему лбу, маг при помощи камфары и бренди стал оживлять зачахшее пламя жаровни. Ученики в это время ёрзали за его спиной, не поднимаясь с колен и чересчур шумно дыша открытыми ртами.

Уголь ярко вспыхнул, и Страйит убрал скляночки. Крепко стоя на своих коротких ногах, он вновь обратил лицо к западу и словно бы превратился в железный рог, из которого загремел призыв к Корсону, королю Запада. Никакого эффекта это не произвело, за исключением того, что двоих за спиной Страйита охватила дрожь. Маг опустил голову, ухмыльнулся улыбкой василиска и принялся с ожесточением произносить Проклятие Цепям. Немой мальчик хотел было заткнуть уши пальцами, но Саймон помешал ему, ударив по руке.

Когда прозвучало последнее зловещее слово Проклятия и ничего нового в комнате не появилось, Страйит вытащил из-под мантии чёрную коробочку, стиснул в руке, а другую руку протянул за спину. Талмид вложил в его ладонь свежий пергамент, на который была нанесена печать Данталиана. Пергамент отправился внутрь коробочки, где находились асафетида и сера, крышка захлопнулась, вокруг трижды обмоталась железная проволока, затем в проволочную петлю проник меч Страйита, и коробочка окунулась в пламя жаровни.

Иззубренные, скрежещущие фразы Огненного Проклятия отняли яркость у вышивки на стенах, заставили мальчика свернуться в маленький клубок, окрасили подбородок талмида кровью, которая брызнула из закушенной губы — так он пытался сдержать рыдания. Лицо Страйита стало холодным, бесчувственным, белым пятном, когда коробочка сползла с меча и улеглась среди горячих углей.

Между жаровней и окном стояло нечто многоликое, похожее на человека. Лицо, видневшееся над шеей, не было уродливым даже при всей той угрюмости, с которой это необычное существо переносило страдания. А вот другие его лица были искажены гримасами боли. Лица на кончиках пальцев правой руки сплющились о книгу, которую прижимал к себе прибывший.

Страйит выдернул коробочку из огня и бросил на её место щепотку ладана. Комната сразу же наполнилась пряной сладостью. Вежливо приветствуя существо у окна, оккультист, тем не менее, отогнул складку своей мантии, за которой обнаружилась Печать Соломона. Заклинатель не прикрывал её, пока существо не вошло в ту часть начерченного треугольника, которая лежала за пределами круга.

— Я здесь, Страйит, — произнесло одно из лиц вполне смиренным голосом, но остальные повторяли за ним слово в слово, и это несколько сбивало с толку. — Повелевай мною.